Борис Батыршин - Коптский крест

Поесть в харчевне с говорящим названием «пырка» (своего рода общедоступные столовки с продажей спиртного и весьма сомнительными нормами чистоты) можно было и вовсе почти даром: за три копейки – чашка щей из серой капусты, за пять копеек – те же щи, но густо сдобренные постным маслом, а также жареная или тушеная картошка. Это, конечно, если рискнешь туда зайти и тем более отведать местной снеди. Я бы не рискнул и вам бы не советовал.

О гигиене здесь понятия самые приблизительные. Да и публика… впрочем, не будем снобами, а лучше припомним наших бомжей и гастарбайтеров. Вот-вот, примерно то же самое, только у каждого второго – борода от самых ушей.

А вообще, если хочешь вкусно перекусить, но не собираешься тратиться на «парижскую кофейню» (вроде той, где мы с отцом нарвались на полубезумного латиниста с ником Вика-Глист), можно поискать местный аналог Макдоналдса. Называется он «Булочная Филиппова» [63]. Этот фастфуд имеет с десяток точек по всему городу [64]и является именно что фастфудом; по рассказам Николки я понял, что Филиппов первым додумался устроить при пекарне магазинчик и закусочную с выпечкой и быстро стал лидером здешнего рынка. Вот в его заведениях уже не встретить обтрюханного лоточника с грязными ручищами и в засаленном до потери исходного цвета фартуке; все здесь чисто, прилично – и, главное, очень вкусно.

Филипповские сайки (такие овальные белые булочки) славятся на обе столицы, а сам владелец носит гордый титул «поставщика двора Его Императорского Величества». Причем продукция местного хлебного олигарха отличается весьма доступными ценами. Прогуливаясь по центру Москвы, мы с отцом интереса ради заглянули в одну его пищеточку. Булочная как булочная – только в дальнем углу, возле длинных железных ящиков, стоит немаленькая толпа, и все жуют местные заменители гамбургеров – пирожки с яйцами, грибами, мясом, изюмом или вареньем.

Публика здесь самая разная – от бедных студентов до пожилых чиновников в дорогих шинелях; от расфранченных дам до бедно одетых теток пролетарского происхождения. Мы с отцом не удержались и тоже взяли по пирожку.

Вы замечали – в последние несколько лет в московских подземных переходах развелось немерено киосков со «свежей выпечкой», предлагающих широкий ассортимент пирожков и слоек? Довольно, кстати, приличных – хорошая альтернатива кошачьим трубочкам и шаурме из таджикских палаток. Вспомнили? А теперь – забудьте. Попробовав филипповские пирожки, я понял, что до сих пор не знал, что собой представляет это исконное русское лакомство.

Ну, с хлебом насущным вроде пока все. О ценах на одежду мы уже получили представление во время визита в ГУМ – ну в смысле в Верхние городские ряды. Аренда пяти комнат (плюс здоровенное нежилое помещение под ними, на которое отец сразу положил глаз) обошлась бы нам в сорок пять рублей в месяц – по местным меркам это, как выяснилось, очень солидная сумма. Ну и по мелочам: конка – три копейки, извозчик – до пяти копеек любой «рейс» в пределах Садового, пообедать в приличном ресторане (не путать с трактирами!) – рубль. При наших средствах можно месяца два ни о чем не думать.

Но что это я все о деньгах да о деньгах? Что, и поговорить больше не о чем? Вот, скажем, отец рассказывал, что большевики после революции снесли в Москве очень много церквей. Ну и в школе, на уроке москвоведения (был такой предмет в начальных классах) тоже шла об этом речь. Потом, правда, кое-что восстановили, например храм Христа Спасителя, но очень мало.

Так вот – и понятия не имел, сколько в Москве раньше было церквей! Да, пришлось товарищам постараться, ничего не скажешь… Пока мы ехали на извозчике от Лубянки до Гороховской, я насчитал их десятка три – буквально на каждом углу, в каждом квартале, – и ни одной из них я не помнил – к нашему времени почти все эти церкви снесли. И у каждой на ступеньках – отец сказал «на паперти» [65], бог знает что это означает, – толпы нищих! Причем больше нигде я их не видел – похоже, для местных бомжей церкви играют примерно ту же роль, что для наших – вокзалы.

И кстати, я рассказал Николке о той барышне, которую я героически спас в кофейне, прикрыв ее от Вики-Глиста. Представьте, он узнал в ней Вареньку Русакову, подругу и одноклассницу своей сестры Марины! Варенька, оказывается, не раз бывала дома у Овчинниковых, но дружбы с ней у Николки не получилось – мальчик прямо назвал спасенную нами барышню задавакой. Могу понять почему: Варенька находилась на пороге романтического возраста, и лопоухий Николка, который к тому же был на год ее младше, вряд ли мог претендовать на серьезное к себе отношение.