Борис Батыршин - Коптский крест

Назад ехали по Третьему кольцу. Олег Иванович, выехав на развязку у Лужников, нарочно свернул не вправо, а влево и поехал длинной дорогой, чтобы прокатить гостя из прошлого мимо сверкающих башен Москвы-Сити.

А на часах было девятнадцать ноль-ноль – по времени четырнадцатого года. Серебристая «Нива-Шевроле» стояла в квартале от заветного дома на улице Казакова. Пора было прощаться.

Напоследок Олег Иванович вручил Николеньке коробочку коротковолновой рации. Было условлено, когда мальчик будет держать рацию включенной, чтобы не пропустить вызова друзей из двадцать первого века.

Наконец закончился этот бесконечный, полный удивительных событий день. Николенька с гудящей головой отправился домой, а Олега Ивановича с сыном ждал неблизкий путь от площади Курского вокзала до самой улицы Строителей.

Утро у Николки не задалось. Для начала он никак не мог проснуться. Вчерашний, необычно длинный, наполненный удивительными впечатлениями день стал виной тому, что мальчик заснул, едва прикоснувшись головой к подушке. И когда тетя Оля попыталась поднять его к ужину, он лишь невнятно что-то промычал и опять провалился в сон. А посреди ночи вскочил – и до утра просидел у окна. В голову лезли картины предыдущего дня: вот он в автомобиле, рядом с Ваней… машина сворачивает с широченной дороги под многоярусный мост, полотнища которого пересекаются над головой; потом ныряет в тоннель, а мимо, сливаясь в одну реку, несутся огни; мигают красные лампы идущих впереди автомобилей, и звук – отражающийся от стен глубокий, утробный гул десятков моторов.

А потом машина вырывается под открытое небо, и Николка отшатывается от окна – так силен контраст между ослепительным, но каким-то неживым светом тоннеля и голубым, по-майски бездонным небом. Но оно радует мальчика считаные мгновения – машина поворачивает, и на Николку наваливается громада здания, состоящего из одних окон. Сверкающая стена уходит так высоко в небо, что окна сливаются в один непрерывный водопад застывшего зеленого стекла…

Заснуть Николка сумел лишь под утро, когда небо посерело, а далеко, за железными московскими крышами, прорезалась желтая полоса рассвета.

Спать тянуло ужасно – Николка готов был проваляться в постели до обеда. Уж очень не хотелось идти в гимназию, где его ждала контрольная по математике.

Не то чтобы Николенька не любил этого предмета – как раз наоборот. Но сегодня предстояла работа «на счет», а таких испытаний Николка терпеть не мог. То ли дело геометрия! Ее мальчик начал изучать только в этом году и успел полюбить чеканные формулировки, логику и красоту точного доказательства.

В контрольных «на счет» надо было с ходу найти верный способ решения и – самое трудное! – быстро, в уме произвести подсчеты. Конечно, никто не запрещал по ходу черкать в тетрадке; но минуты неумолимо утекали, а учитель безжалостно подгонял: «Переходим к следующему заданию…» Николка терялся, сбивался с мысли – и к середине контрольной уже безнадежно отставал от одноклассников.

Позавтракав, мальчик с тяжелым сердцем стал собираться в гимназию. Засунув в крытый тюленьим серо-зеленым мехом ранец (эх, когда еще настанет время, когда он сможет носить книги и тетрадки стопкой, перетянутой ремешками [69]) учебник Киселева, он потянулся было за пеналом и тут на глаза ему попался черный прямоугольничек счетной машинки из будущего.

В памяти сразу всплыл вчерашний день и объяснения Вани: «Так, а теперь нажимаешь «сброс» и набираешь число, действие, потом второе слагаемое, а результат запоминаешь… не в мозг запоминаешь, балда, а жмешь вот на кнопочку «М+» – «memory», то есть память. А «плюсик» – значит «добавить». Уяснил? Калькулятор сам все запомнит, а твое дело – когда надо, извлечь данные из памяти… вот видишь, другая кнопка, «М–»?

Николенька сразу повеселел: теперь контрольная рисовалась ему совсем в другом свете. Мальчик не был уверен, что сможет воспроизвести те хитрые манипуляции, которые вчера показывал ему Ваня. Но уж как делать самые простые действия – вычитание, сложение, умножение и деление, – Николка запомнил.

Урок математики стоял в расписании пятым, последним. На переменах Николка находил укромный уголок и доставал из кармана счетную машинку. И пока одноклассники затевали бузу в коридорах или кучковались у подоконников, играя в «блошки» [70], наш герой изучал вычислительную технику. Так что к контрольной он вполне освоился и не промахивался мимо черных кнопочек с цифрами и значками. Мальчик даже овладел мудреными операциями с памятью, но пока решил, на всякий случай, ими не пользоваться. Когда-нибудь потом – да, но для первого раза не было нужды рисковать; лучше делать то, что он освоил вполне уверенно.