Николай Берг - Лёха

– Фух, пришлы, – тихо сказал бурят и опять не то пополз, не то пошел пригнувшись.

Потомок последовал его примеру, радуясь, что закончились хождения. Но рано радовался – таким нелепым образом пришлось пробираться долго. Успел трижды вспотеть, пока наконец новодельный косоглазый Сусанин залег и жестом показал Лехе место рядом с собой. Не спеша протянул руку, словно разрубив пространство перед собой пополам, потом провел в свою сторону и ткнул пальцем себе в грудь, провел от себя в сторону Лехи и ткнул пальцем в потомка.

– Смотреть!

И сам стал наблюдать со вниманием. Менеджер попытался привстать в кустах этих, но спутник погрозил ему кулаком. Пришлось приноравливаться.

Место было удобное для наблюдения – окраина поля. Небольшой холмик, на котором они лежали, позволял разглядеть часть довольно большой деревушки, задворки ее. Но ничего интересного на глаза не попадалось, Семенова точно видно не было, да и немцев с их техникой тоже не было в деревне. Собаки лаяли, да кто-то кричал нечеловечески, потом Леха заметил несколько здоровенных серо-белых птиц с длинными шеями, понял, что гуси.

Селяне занимались своими делами, на таком расстоянии большей частью не вполне понятными для горожанина, впрочем, неподвижно лежавший рядом бурят вроде бы тоже ничего особенного не заметил. Во всяком случае, через продолжительное время он опять пошипел, пхнул в плечо и показал, что надо ползком убираться. Леха не без гордости отполз метров двадцать, делая все так, как учили, и на этот раз ползший сзади Жанаев не лупил по заднице больно и не ругался.

– Что? – спросил Леха спутника, когда тот поднялся на ноги.

– Там смотреть, – махнул рукой бурят и они опять осторожно пробирались по леску.

Теперь лежка оказалась подальше от деревни, зато, можно сказать, у парадного въезда. Озабоченный Жанаев опять разделил секторы наблюдения. Некоторое время наблюдали. Потом поманил пальцем менеджера и спросил на ухо:

– Что на тряпка? Лозунг?

– Где? – так же тихо отозвался потомок.

Усмехнувшийся печально азиат ткнул пальцем. Присмотревшись, Леха обнаружил, что над въездом в село на двух не то столбах, не то толстых жердях висит рекламный транспарант-растяжка из какого-то желтоватого материала. Вот надпись видно было плохо – натянуто нетуго, халтурно. Впрочем, Леху этим было не удивить, он знал минимум шесть случаев, когда рекламные вещуги вешали вообще вверх ногами, так что плохая натяжка – это нормально. Эти гастарбайтеры…

Тут Леха задумался, потому как странно было бы в деревне что-то рекламировать. Да и время нынче другое. Пригляделся до боли в глазах, толком опять не понял. Надпись была сделана каким-то убоищным корявым шрифтом, совершенно дикого дизайна. Потом дошло, что написано, скорее всего, рукописно, так что дизайн тут тот еще, сугубо для сельской местности. Что написано – было совершенно непонятно. В первую очередь еще и потому, что не могло такого быть. Первая буква была четко «Х». Третью тоже было видно ясно – и это была явно «Й». На второй букве получалась складка, но смысл от этого был странен. Дальше можно было прочесть «жив…». Тоже слово не полное и почему-то напомнило многочисленные надписи на стенах: «Цой жив». Но первое слово точно не с «Ц» начиналось. Леха перевел взгляд, чтобы заслезившиеся глаза немножко отдохнули от напряжения. Уперся взглядом в травинки перед лицом.

– Что написана? – нетерпеливо спросил Жанаев.

Потомок опять стал вглядываться в кусок ткани. Третье слово неожиданно легко прочиталось – и потому удивило еще больше. «Батька» в понимании Лехи ясно был кто. Естественно, Лукашенко. Только непонятно опять же, при чем тут Лукашенко? Он же еще не родился… Заканчивался слоган, как и полагается по законам маркетинга, восклицательным знаком, нарисованным четко и однозначно. Последние три буквы явно были «….лер!» Что за «лер» – в голову никак не приходило. Потомок только виновато пожал плечами. Вроде и по-русски написано, а не разобрать.

Тут Жанаев напрягся и зашипел, показывая пальцем опять в направлении растяжки. Леха тоже увидел пару не то молодых парней, не то мужиков – один из них был босой, но оба в кепках. Парочка лениво продефилировала по окраине деревушки и скрылась между сараев. И собственно фигня была эта парочка, только вот у обоих этих гопарей на плечах висели винтовки. И это сильно меняло впечатление – и о них самих, и о деревне.

Наблюдатели переглянулись и, не сговариваясь, постарались отползти подальше. Леха встал на ноги, опять же после бурята, и, так же пригнувшись, пошел за ним следом. Чертов пулемет совсем руки отмотал.