Николай Берг - Лёха

Середа выразил мимикой, жестами и прочими телодвижениями категорическое несогласие и потом предложил пойти всем вместе. Но осторожный дояр и здесь не уступил:

– Мне одному сподручнее. А если что пойдет наперекосяк? Я-то ночью в лесу не потеряюсь, а как вас потом искать? Нет уж, сидите тут, отсыпайтесь. А я сейчас тронусь потихоньку, мне еще у деревни надо будет посидеть, пооглядываться. Мало ли.

– Винтовку с собой не бери, лучше вон у Лехи пистолетик возьми, по ночному времени и в избе удобнее будет. И еще пусть на толокно меняют, и шмат сала, на край – бутыль с льняным маслом. Яйца тоже вполне в обмен, вареные, они долгонько хранятся, если на жаре не держать. Или меду еще можно бы, – стал подавать дельные советы артиллерист, убедившись, что не видать ему конины как своих ушей, а не менее упрямый Семенов все же пойдет в деревню.

– Масло-то нам зачем? – удивился менеджер.

– Пожарить чего. Вкусно будет, – на манер Жанаева ответил артиллерист, похоже и сам задумавшийся, зачем им масло.

– Кого жарить-то? Нам вон только один еж попался! – занудел Леха.

– Видчепись! [85]Да хоть что пожарить! Хоть пиявок!

– Ну это ты дал!

– Польский национальный деликатес – пиявки на гусиной крови, между прочим. И чехи такое жрали.

– И как готовить?

– Это когда у гуся ощипывается грудка, на нее садятся пиявки, а когда наберут крови – снимаются и жарятся на масле, и получается королевский деликатес! – гордо заявил Середа.

– Ну если нам гусь подвернется, мы и без пиявок обойдемся! – засмеялся тихонько Семенов.

– Одно другому не помеха, – торжествующе заметил гордый своей маленькой победой Середа.

Леха ничего не возразил, вспомнив, что вообще-то насекомых в его время тоже за деликатес почитали. Всяких там кузнечиков, сверчков и тараканов. Ничем пиявки не хуже. И, к слову, сейчас он бы и кузнечиков, жаренных на масле, поел бы с удовольствием, негусто было с едой последнее время.

Дояр тем временем быстро собрался. Перед тем как уходить, точно и старательно рассказал, где эта деревня, где дом деда, посоветовал не суетиться – если все будет отлично, он вернется с харчами к полудню, чтобы не следить по росной траве.

– А если не вернешься? – сухо спросил Середа.

– Если не вернусь… Тогда идите дальше без меня, – так же сухо ответил Семенов. Встал, пожал руки, отдал винтовку Лехе, себе взял теплый, нагревшийся в кармане летчицких галифе блестящий пистолетик, сидор, благоразумно опустошенный Жанаевым, пару немецких торб, противогазную сумку, и почти неслышно повел отдохнувшую лошадку по лесу.

Оставшиеся проводили его взглядами, и потомок с винтовкой сел в караул. Отсидел свое время, заменил его Середа с пистолем, а Леха отправился с удовольствием в палатку, где все же было гораздо теплее, чем на открытом воздухе, прижался спиной к спине свернувшегося в клубок бурята и уснул, как провалился. Спал он тревожным рваным сном, где все кто-то спорил на какие-то темы, особенно почему-то на тему съедобности коня в памятнике Юрию Долгорукому, причем кто-то вроде похожий на гендира, одновременно при этом являясь погибшим Петровым, заявлял, что бронзового коня жрать можно, только вставив стальные зубы, иначе жестко будет, но Жанаев, глянув опытным взглядом, сразу понял, лошадка – не жилец и, не медля ни секунды, выхватил из-за голенища нож и перерезал горло ничего не успевшему понять животному, а затем жадно припал к алому фонтану бьющей из артерии крови, по закону степей не давая упасть на землю ни одной капле. Это поведение категорически не понравилось Лехе, тем более что устроил это все бурят не где-нибудь в затишке, а прямо посреди концертного зала, почему-то находившегося в торговом зале гипермаркета, сплошняком заставленного стойками с товаром. Одинокая фигурка, очень знакомая по силуэту, мыкалась среди всего этого великолепия, таща тяжело нагруженную тележку. Леха кинулся помочь, но тут же устыдился, потому как оказалось, что он, во-первых, совершенно голый, а во-вторых, несмотря на то что бежал изо всех сил, расстояние между ними не сократилось ни на сантиметр. Тяжело дыша, менеджер наблюдал, как Семенов в гипермаркете медленно бредет между полок и закидывает в тележку упаковку страусиных яиц, сухой маринад, пачку конских презервативов для изготовления бурдюков, соль-сахар-спички, молодую парную конину, мед шмелиный, шоколад с первитином, долго стоит у полки с маслами, но вместо льняного берет конопляное. На кассе его терпеливо ждут немцы. Видны характерные каски. Потомок отчетливо понял, что ему надо вручить дояру кредитную карту сети магазинов «О’кей», иначе тому не удастся прорваться мимо немцев-кассиров, но карты нигде не было. Потомок плюнул на то, что голый, рванулся вслед уходящему колхознику… и проснулся.