И. Намор - В третью стражу

А после завтрака Кейт предложила совершить прогулку верхом. Идея, судя по репликам, пришлась по душе всем троим, но как показалось Басту, если и являлась импровизацией, то только для него одного.

— Пойду, переоденусь, — сказала Вильда, покидая столовую, но глаза ее при этом блестели так, словно она…

«Чувствуется режиссура моей «любимой кузины»… Что?»

Но Кейт всего лишь выдохнула дым из ноздрей и приподняла задумчиво левую тщательно «выписанную» бровь.

Баст посмотрел на нее с интересом, затушил только что раскуренную сигарету и встал из кресла.

— Это ведь то, что я думаю? — Спросил он тихо.

— Ну я и не думала, что тебя придется чему-нибудь учить. — Так же тихо ответила Кейт. — Достаточно, что пришлось повозиться с твоей… женой.

— Хотел бы я знать… — Начал было Баст, но Кейт ему договорить не дала.

— Чужая душа потемки, — сказала она, вставая. — А женская тем более. Я подожду вас в биллиардной… — И пошла, не оглядываясь, из комнаты, а Баст постоял еще секунду или две, глядя ей вслед, потом покачал головой и пошел своей дорогой.

Он поднялся на второй этаж и, пройдя по коридору, остановился перед дверью в спальню жены — их общую спальню, если на то пошло, в отличие от личных апартаментов Баста, примыкающих к его кабинету.

«Вопрос в том…» — Но бог свидетель, он даже не знал, о чем подумал. Просто мелькнула какая-то мысль, неважная и необязательная, вот Баст на ней и не сосредоточился. Не уловил, не распознал, не понял, и немудрено. То, что началось накануне во время звонка Вильды, никуда не исчезло. Напротив, наваждение это только окрепло, и личная встреча с Вильдой и Кайзериной только добавила «масла в огонь». А потому, стоя перед дверью, Баст даже не задумался, зачем он это делает, и где пролегли границы его нынешних нравственных императивов [286] Замок Грейфенштейн — семейная резиденция графов фон Штауффенбергов. Расположен между Ульмом и Аугсбургом в западной части Баварской Швабии; Графиня Каролина фон Штауффенберг (1875-1956) — жена графа Альфреда фон Штауффенберга и мать графа Клауса Шенка фон Штауффенберг (1907-1944); Граф Альфред фон Штауффенберг (1860-1936) — в прошлом обер-гофмаршал Вюртембергского двор; Штауффенберг, Клаус Шенк фон (Stauffenberg), (1907-1944), подполковник генерального штаба германской армии, граф, ключевая фигура Июльского заговора 1944. . Все это стало вдруг неважно, а совесть — это такая субстанция, что даже блистательный Фихте и Шопенгауэр запутались, не говоря уже о Ницше [287] Великий немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804) сформулировал моральный закон — нравственный императив: «Поступай так, чтобы твое поведение могло стать всеобщим правилом». . Да, Себастиан фон Шаунбург не зря изучал философию в Бонне и Гейдельберге [288] Иоганн Готлиб Фихте (1762-1814) — немецкий философ. Один из основателей группы направлений в философии известной как субъективный идеализм, которая развилась из теоретических и этических работ Иммануила Канта; Артур Шопенгауэр (1788-1860) — немецкий философ. Один из самых известных мыслителей иррационализма, мизантроп, тяготел к немецкому романтизму, увлекался мистикой, изучал философию Иммануила Канта и философские идеи Востока; Фридрих Вильгельм Ницше (1844-1900) — немецкий философ, поэт, композитор, культуролог, представитель иррационализма. : ему ничего не стоило самому запутать любого собеседника, а если понадобится, то и себя.

«Мешает ли мне то, что и другие начнут поступать подобным образом? — спросил он себя и сам же себе ответил, отворяя дверь. — Ничуть».

Вильда сидела у высокого овального зеркала в тяжелой резной раме и расчесывала волосы. Вообще-то это не было похоже на подготовку к конной прогулке, но Баст об этом даже не подумал, как не обратил никакого внимания и на то, что за считанные минуты, что Вильда провела в спальне одна, она успела избавиться от платья, сменив его на пеньюар. Какое там! Вопрос, мог ли он вообще мыслить сейчас хотя бы отчасти рационально. Но даже если и мог, то потерял эту способность уже в следующее мгновение.

Баст шагнул в комнату не в силах отвести взгляд от женщины, расчесывающей вьющиеся волосы цвета темной меди, хлопнула, закрываясь, дверь, и взгляд мужчины, скользнув по спине и плечам женщины, упал в зазеркалье. И там, в неверной глубине отражения их взгляды встретились, и Басту показалось, что глаза Вильды вдруг вспыхнули колдовским зеленым огнем и начали увеличиваться в размерах, а в следующее мгновение она поднялась с изящной низкой банкетки, и одновременно с ее движением вверх ничем не удерживаемый на плечах пеньюар скользнул вниз…