И. Намор - В третью стражу

«А в Праге?»

В Праге уже было, как говорят дети, горячо . Горячо. Жарко. Очень близко к тому, о чем следовало бы жалеть, случись потерять. Но развития ситуации не случилось. Обстоятельства не позволили или…

«Или она этого просто не захотела?»

Возможно. Может быть… Внешне она, как ни странно, изменилась гораздо меньше, чем он. Что если ей не нравятся высокие нордические мужики? Ее право! Но, тогда, какие претензии к нему? Он что железный?

«Не железный… Но ведь и она…»

Что ж она тоже в своем праве. Пусть спит с кем хочет, и не Олегу читать ей или Степе мораль, но и не им ему.

«Черт знает что!»

И это было именно то, что он мог сейчас себе сказать.

А за стеклом иллюминатора плыла звездная ночь. Было «тихо» — рев мотора Ицкович игнорировал — и впечатляюще красиво, но, следует признать, быстрый американец тащился так медленно, что, казалось, выйди Олег в путь на автомобиле, и то было бы быстрее.

А Мюнхен встретил солнечной погодой и запахом свежей зелени. Все-таки Бавария — южная Германия, но это и не сюрприз. Про это не только Баст знал. Олегу в верхнем течении Рейна тоже бывать приходилось. И одно из первых и самых ярких впечатлений от этих мест было связано с тем фактом, что в Баварии и Баден-Вюртемберге вызревают не только виноград и сливы, но и персики замечательные растут.

Так вот, выдался совершенно чудесный день. Словно небесный режиссер решил обставить встречу «супругов» наилучшим — из возможных — образом. Небо чистое: ни облачка, ни помарки на нежной голубизне небес. Воздух прозрачный и дивно вкусный, насыщенный запахом мокрой земли и ароматами свежей зелени. И непередаваемый в своем великолепии пейзаж. Горы, леса, усадьбы… Пастораль!

А потом перед Бастом открылся дом — его собственный дом, следует отметить, — и Олег мимолетно подумал, что «имение внушает». И само место, и дом — размеры и архитектура — и примыкающий к усадьбе парк производили сильное впечатление, но вот ведь как: и впечатление, и мысль с ним связанная оказались именно что мимолетными. Возница придержал лошадей, разворачивая ландо перед домом, и тут двери распахнулись самым драматическим образом, и на высокое крыльцо выбежали две дамы.

«Твою мать! — Ошарашено подумал Баст, глядя на женщин. — Что же ты творишь, Кайзерина?! И главное — зачем?!»

Но, разумеется, он умел держать себя в руках. Расплатился с возницей, предоставив того вниманию Гюнтера — старик и багаж заберет и гостя «пивком» попотчует — и пошел к женщинам, успевшим уже спуститься с крыльца. Он был невозмутим и по-мужски основателен. Во всяком случае, так ему хотелось сейчас выглядеть.

— Здравствуй, Вильда! — Он привлек к себе несколько оробевшую от «таких нежностей» жену и поцеловал в губы. Поцелуй должен был стать «обычным», какой бы смысл Баст ни вкладывал в это слово. Обычным, Обыденным, дежурным, таким, знаете ли, формальным, «между делом» поцелуем. Должен был стать. Но стал чем-то совсем другим. И Баст затруднился бы определить, что явилось тому причиной: необычный вкус губ, их упругая податливость, мимолетное прикосновение высокой полной груди, или солнце, наполняющее прозрачный воздух весеннего утра золотым сиянием? А может быть, так подействовал на него аромат ее духов? Но, как бы то ни было, у него даже голова закружилась, и голос дрогнул, когда, отстранившись от Вильды, он повернулся к Кайзерине, по великолепным губам которой блуждала «таинственная» улыбка:

— Здравствуй, Кисси! Какими судьбами?

— Здравствуй, Баст! — Улыбка стала шире, а в глазах происходило такое, что мороз по позвоночнику и жар в чреслах.

«Вот ведь!»

— Я подумала, как будет чудесно посетить Шаунбургов и познакомиться наконец с Вильдой. Приехала… Ты меня даже не поцелуешь?

— Поцелую? — На мгновение опешил Баст.

— В щечку… — Нежно попросила Кайзерина, подставляя ему свою безукоризненно белую щеку. — Хотя, видит бог, я не отказалась бы и …

— Кейт! — Воскликнула шокированная столь откровенными шутками Вильда.

— Ну извини, милая. — Пожала плечами Кайзерина. — Ладно, Баст! Но на щечке я буду настаивать, как твоя кузина и подруга детства!

«Боже мой, что она несет! Когда я был маленьким, ее еще и на свете не было. Не родилась!»

— Мило. — Как ни в чем, ни бывало, прокомментировала Кейт его поцелуй. — Но мало.

— Вы уже завтракали? — Спросил Баст, чтобы сменить тему. — А то последнее, что я ел — вернее, пил — было шампанское на приеме у доктора Геббельса.