И. Намор - В третью стражу

С другой стороны не подлежит сомнению тот факт, что Чехословацкая республика стала одним из мест давших убежище противникам режима Гитлера — социал-демократам, пацифистам и представителям прочих столь же ненавистных для нынешних хозяев Германии течений и партий. Эти люди также осели преимущественно в северо-западных районах государства, населённых их соплеменниками. Именно они отдали более четырёхсот тысяч голосов на выборах против партии покойного учителя физкультуры [267] Партия основана в Чехии в 1904 году, а в 1918 переименована в Национал-социалистическую партию рабочих. ».

«Кто убил Генлейна? Этот вопрос не так интересен для вдумчивого читателя, анализирующего последние события в Чехословакии… « Степан задумался, отхлебнул кофе, закурил новую сигарету и покачал головой. — Как же «не интересен!» Пол-Европы ночей не спит, волнуется — кто же такой злыдень, что готов ввергнуть маленькую мирную страну в хаос братоубийственной войны? А спрашивать «кто подставил кролика… — тьфу! — Гитлера», безумно вредно для здоровья». — Мысли Матвеева то неслись галопом, то застывали в изнеможении, но, несмотря на это, стопка исписанных карандашом листов неуклонно росла.

Статья постепенно обретала костяк тезисов и фактов, оставалось нарастить на него плоть анализа, авторской точки зрения, наконец. «Под размышления» о возможных действиях Гитлера и о позиции Шушнига и Муссолини [268] Конрада Генлейна, бывшего, к слову, преподавателем гимнастики. была сварена и выпита вторая и третья порция кофе, пепельница заполнилась окурками, а солнце незаметно оказалось в зените, тучи разошлись и вода в озере засверкала, как расплавленное стекло. Но ничего этого Матвеев-Гринвуд не замечал. Степан впал в азарт, сродни тому, который охватывал его раньше, при написании научных статей, особенно тех что содержали в себе изрядную долю полемического яда. Творчество на неизведанном поле журналистики, — статья о Голландии в зачёт не идёт, её писал по большей части Гринвуд, — захватило его настолько, что он позабыл о времени, о еде, об испорченном сне и прочих мелких неудобствах.

«Было бы опасным заблуждением, думать, что чешский национализм, также как и словацкий, возведен в ранг государственной политики. К счастью они, в своих крайних проявлениях, остаются уделом небольших групп политических маргиналов в Праге и Братиславе. История жизни вождя запрещённого «Фашистского национального сообщества» генерала Рудольфа Гайдля [269] Дело в том, что Муссолини относился к политике Германии весьма настороженно. Прежде всего, его беспокоили претензии нацистов на итальянскую провинцию Тироль, большинство в которой — как и в чешских Судетах — составляли этнические немцы. В 1934 он уже подозревал Германию в убийстве австрийского канцлера Дольфуса и в попытке присоединить Австрию. Тогда Муссолини оказал новому канцлеру Курту Шушнигу поддержку и продолжал оказывать ее и в 1936 году, когда Шушниг запретил деятельность «Внутренней обороны» — радикальной организации, близкой НСДАП. Таким образом, убийство агентами гестапо лидера судетских немцев Генлейна, возможно, тяготевшего к Австрии, а не к Германии, могло рассматриваться Муссолини как враждебное действие — модель будущего поведения немцев в отношении Тироль. , немца по отцу и черногорца по матери, женатого на албанке, служит самым наглядным примером невозможности подойти к проблеме национализма в ЧСР с обычными мерками…»

«Смешно выходит, — думал Степан, — матёрого антикоммуниста, организатора мятежа чехословацкого корпуса в 1918 году, соратника и противника Колчака, два года назад посадили в тюрьму по обвинению в шпионаже в пользу Советского Союза. Ничего не напоминает? И это в одной из самых молодых европейских демократий,… буйный, однако, народ эти чехи. Ещё со времён Реформации жить спокойно соседям не дают. То из окна немцев выкидывают, то свет истины на копьях по округе несут».

Немцам, по Версальскому договору было отказано в праве на самоопределение. Насильно разделённый между несколькими государствами, единый по крови народ, рано или поздно вспомнит о своих корнях и потребует, по меньшей мере, уважительного к себе отношения. Внезапный подъём национального самосознания, особенно на фоне последствий катастрофического военного поражения и экономического упадка, вещь очень опасная. И опасность эта происходит от тех, кто стремиться стать во главе законного народного возмущения. Пока Судето-немецкую партию возглавлял трагически погибший в январе Конрад Генлейн, большая часть её деятельности не выходила за рамки закона. Теперь же, после его насильственной смерти при очень сомнительных обстоятельствах, новое руководство пошло на эскалацию конфликта, с порога отметая, как невозможные, любые обвинения Германии в причастности. Но других-то объяснений, благодаря импровизации Олега, у чехов просто не было. Но нынешний конфликт уже отнюдь не гражданский протест в духе Махатмы Ганди. В Судетах стреляют, и чем это, спрашивается, не полноценная гражданская война? Война, способная разделить страну не по географическому или политическому, а по национальному признаку…»