Ма. Лернер - Другая страна

Пора уходить, пока вся округа не сбежалась полюбопытствовать. Хотя, в последнее время, они не очень рвутся посмотреть. Наши вылазки их всерьез напугали – это уже девятая акция. Последнее время в округе изрядное оживление, собираются главари, уже поняли, что поодиночке от нас не избавиться. Надо менять тактику, чтоб не влипнуть. Но прекращать ликвидации главарей нельзя, даже временно. Бандитов надо отстреливать у них дома, а не ждать, пока они пожалуют к тебе.

Когда уже армии спустят команду «фас», а не перестанут дожидаться очередной вылазки, чтобы демонстрировать исключительное миролюбие и только ответные действия? На иорданцев англичане, даже если бы хотели, воздействовать не могут. Похоже, идет к тому, что скоро там наступит окончательный хаос, когда в двух кварталах три банды и никакой власти. Тогда все равно придется нам вводить войска, но за это потерянное время будет еще пару сотен погибших. Глупейшее поведение. Вместо того чтобы договориться с королем, они предпочли его подсиживать, да еще и нас провоцируют на ответные действия.

Я теперь имел доступ к информации разведки и возможность планировать акции. Это было удобно, но главное, я попал в коллектив людей, которые принимали решения, на равных. Сорокалетние генералы и тридцатилетние полковники, руководящие Генштабом и округами не настолько выделялись опытом и возрастом, чтобы цедить мне указания сквозь зубы. У большинства хватало мозгов, чтобы выслушивать мои соображения.

Министр обороны в эти дела не лез, считая, что нужно предоставить возможность действовать профессионалам. Поэтому я не вызывал явного раздражения, как выскочка и назначенец. С другой стороны, лучше мне было специально гадостей не делать. И моя рота до сих пор считалась большим секретом, хотя очень многие о ней знали. Я бы даже сказал, слишком многие. Англичане, так точно.

Для цивильного населения в газетах писали "подразделение Н" и имена не озвучивали, хотя журналисты заходились в восторгах, все-таки армия начала демонстрировать, для чего она существует. Поэтому перед газетчиками выступал генерал Каплинский, и вся слава была его. Так что ссориться нам было не из-за чего, а в политические разговоры я не вступал, демонстрируя единственную доблесть – стремление бороться с врагом. Многим это нравилось, так что с большинством армейских начальников у меня установились прекрасные отношения.

– Там собралось две, может быть, две с половиной сотни добровольцев из Сирии и Ирака. Есть немецкие инструкторы, из недобитков и беглых военнопленных. После окончания подготовки это будет серьезная сила, и нацелены они именно на нас, – говорил старый знакомый из армейской разведки. Личностью он был незаурядной, иногда казалось, что он больше араб, чем любой настоящий араб. Ходили слухи, что он учился у самого муфтия и тот считал его любимым учеником.

– Требуется опережающие действия. Проникновение со стороны друзов, проводников они дадут, договоренность уже есть. С той стороны Иордана нас не ждут. В паре километров от лагеря есть пост иорданской армии, но они вмешиваться, скорее всего, не будут. Им эти сирийцы тоже не очень нравятся.

– Ты говорил, что пора менять тактику, – сказал мне Дейч, – вот тебе и карты в руки. Ага, это он меня послушался, не прошло и двух месяцев, и на подвиг благословил.

Впереди и сзади шли проводники, хорошо изучившие местность и подходы к лагерю. Колона время от времени меняла направление движения, то ускоряясь, то замедляясь, но остановок не было. Отдых был только один раз – полчаса. И за все время никто не заговорил и не закурил. Затем, по безмолвной команде, снова поднялись и зашагали вперед. К полуночи добрались до реки и расположились в засаде, внимательно наблюдая за лагерем. 120 моих бойцов и 8 друзских проводников. Каждый нес на себе сорок килограммов амуниции и по два двухкилограммовых минометных снаряда. К утру вышли на точку. Иордан вздулся от дождей и стал гораздо шире. Остаток ночи готовили позиции.

– Огонь! – скомандовал я и хлопнул по плечу парня, сидевшего рядом за минометом.

Солдат нагнулся и опустил мину в ствол. Непрерывный поток мин устремился к лагерю. Там началась паника, люди метались и кричали. Часть кинулась к реке, несколько десятков к дороге, прямо на засаду. Заработали пулеметы, выкашивая бегущих, потом перенесли огонь на лагерь и пытающихся уйти от огня через реку. Щелкали выстрелы снайпера. Вот свалили кого-то, пытавшегося навести порядок.