Ма. Лернер - Другая страна

Омри лениво подошел к дверце водителя, подождал, пока с другой стороны дороги несколько человек метнулись к машине и, выслушав возмущенный крик водителя, выстрелил ему в голову. Двоих пассажиров, забрызганных кровью и от растерянности не успевших схватиться за оружие, мгновенно выдернули из автомобиля, поволокли в сторону. Спихнув мертвого водителя на соседнее сиденье, Менахем сел за руль и машина, тяжело завывая, заскакала по камням. Ее надо было убрать с дороги так, чтобы и движению не мешала, и сразу видно не было.

Мы немного ошиблись. Это был не мухтар [17]из Идны, куда ушли убийцы, Халиль Саляме. В его машине раскатывал старший сынок с охранниками. Оба лежали со связанными за спиной руками. Парня трясло, глаза постоянно бегали по сторонам. Он уже понял, что мы не из враждебного клана и откупиться не удастся.

– Вы же не имеете права убивать пленных! Так нельзя! Это не по закону! – закричал он на иврите.

– Закон? – удивился я. – Какой здесь может быть закон, кроме закона кровной мести? И ты не пленник. Ты «язык», захваченный в бою. А с ними разговор короткий. Ты нам без надобности, мы ловили хозяина машины. Кто из людей твоего отца убил позавчера израильтян на дороге?

Он вжал голову в плечи, но по-прежнему не хотел говорить, для таких людей, потерять лицо на глазах у знакомых – хуже смерти.

– Вам, не уйти, – стараясь быть грозным, ответил, – когда узнают, что мы пропали, вся округа будет искать. Тебя достанут.

Я повернулся к охраннику. Мощный мужик, атлетическая фигура с плоским животом, литыми плечами и мощной шеей, сломанный нос и шрам на щеке, придающий лицу зверское выражение. И взгляд битого волка, прошедшего огонь и воду. От этого быстро ничего не добиться, а время уходит.

– Ты тоже герой?

И, не дожидаясь ответа, выстрелил ему между глаз. Мозги охранника полетели в сынка. Первая демонстрация намерений. Одно дело догадываться, что с тобой будет, совсем другое – увидеть собственными глазами. Допрос, в такой ситуации, когда нужно получить ответы быстро, пока не поднялась тревога, вещь совершенно негуманная. Адвокатов и прокуроров звать некогда. А про методы лучше не рассказывать. Только садистам такое может доставить удовольствие.

Он заговорил, многословно и с мельчайшими подробностями. Вот только пользы для нас не было. Папа, с двумя десятками самых верных джигитов, в деревне отсутствовал. Отбыл, по каким то своим хозяйственным делам. Поэтому и сынок раскатывал по здешним дорогам на папиной машине, перед местными красотками порисоваться. Облом, оставаться здесь нельзя, а цель операции отсутствует. Обстреливать или входить в деревню не имеет ни малейшего смысла, тем более что приказ ясный – гражданские лица пострадать не должны. Англичане не должны иметь предлога для давления на правительство.

Мы оставили всех троих возле дороги, прикрепив плакат с объяснением за что, и заминировав тела.

Выпуск решили отметить как можно более запоминающимся способом. В последний поход, длина маршрута которого составляла до 100 километров, отправляются колоннами, в полном боевом снаряжении. Вес индивидуального снаряжения достигает тридцати килограммов. Весь путь, занимающий день и ночь, необходимо пройти, не потеряв ни одного своего товарища. На случай, если кому-то в пути станет плохо, в поход берут носилки, которые, в этом случае, бойцам предстоит тащить по очереди.

Встречать их прибыло командование бригады и пограничных войск. Неожиданно приехал министр обороны Бегин и офицеры Генштаба. Бегин подошел ко мне, задал несколько вопросов. Было впечатление, что хочет посмотреть, с целью убедиться, что, поддерживая создание нового подразделения, не ошибся. Вообще, он производил странное впечатление. Невысокий, на мой взгляд, совершенно некрасивый, с толстенными линзами очков.

На фоне форменных мундиров, рубашек навыпуск и сандалий у гражданских, единственный был в костюме и с галстуком. Такой весь из себя интеллигент. Притом, что я знал, что он в некоторых вопросах умел очень резко отстаивать свое мнение и имел характер вовсе не мягкий.

Похоже, меня включили в свои люди. И все что я делаю, это и аргумент для споров наверху. Если команда Бегина потерпит поражение, мне ничего хорошего не светит. Будут ставить других людей. Ну и что? Я в политику не лезу. Я просто делаю свою работу. И хочу сделать ее хорошо. Я бы мог арабов понять, если бы они, как и положено партизанам, воевали бы против армии. Убийство мирных жителей понять и простить нельзя.