Ма. Лернер - Другая страна

В этот день все у нас и произошло в первый раз. Формальным поводом послужила плохая погода. Не идти же гулять под дождем! Лучше где-нибудь посидеть вдвоем. Анна разыскала какую-то свою подругу, и выпросила у нее на несколько часов ключи. Я лишний раз убедился, что, если эта девушка чего-то захочет, непременно добьется.

В этом я убедился окончательно, когда, наконец, познакомился с родителями. О, это была еще та сцена. Седьмое поколение сефардов Ардити, живущих в Иерусалиме и уже на этом основании считающимися практически аристократами, и похищающий их замечательную доченьку подозрительный русский. Никуда не делись. Дочка сказала: "Я так хочу" и терпели. Правда, потом, когда дети появились, они как-то примирились с моим существованием.

Отец у нее, хоть и происходил из страшно религиозной семьи, еще в молодости подался в сионисты, причем с социалистическим уклоном и преклонением перед СССР, перестал выполнять религиозные предписания, и был проклят семьей. Это совершено не мешало ему в некоторых вопросах быть святее самого праведного раввина. При виде меня он впадал в ступор. Социализм и братство пролетариев – это было правильно и замечательно. Но ведь не еврей!

Зато его было легко отвлечь, надо было только спросить что-то по истории евреев античности. Тут он моментально забывал, что отец и превращался в профессора Еврейского университета, поясняющего нерадивым студентам и тупым оппонентам свои взгляды на интересный вопрос. А знал он много и рассказывал интересно, сразу становилось понятно, откуда у дочки желание учиться на историческом отделении университета.

Мать была тоже ужасно прогрессивная женщина. Руководитель профсоюза работников мэрии Иерусалима. Должность совсем не маленькая по масштабам страны, даже не столько большая, сколько влиятельная. У нее была другая проблема. Стандартная проблема всех тещ. Зять должен быть совсем не таким. Он не так говорит, не так себя ведет и вообще человек не нашего круга. Не надо торопиться, вот окончишь университет, тогда и будешь думать о парнях.

Все-таки большое счастье, что мне так и не пришлось никогда жить с ними под одной крышей. При всей своей независимости Аня совершенно не терпела, когда о ее родителях отзывались нехорошим образом. Надо было себя вести высококультурно, не смотря на подколки. Я бы просто не выдержал такой жизни. Наверное, добрый еврейский парень Иешуа попросил за меня своего папу, и они совместно обеспечили мне спокойную жизнь отдельно.

На одной вечеринке, куда она меня затащила, я узнал о себе еще одну удивительную вещь. Стою со стаканом в руке, высматриваю, в толпе незнакомых людей, куда там Анна подевалась. Подходит ко мне девушка. У нормального мужчины должны моментально потечь слюни при виде подобного женского экземпляра. Без сомнений натуральная блондинка, с роскошной гривой волос и с такой талией, что можно было обхватить, сведя в кольцо пальцы рук. Груди вызывающе торчали из под легкой полупрозрачной блузки, направив на меня свои дула.

– Привет, – говорит она по-английски. – Я Кэтрин Паркер, работаю переводчицей на английской базе в Лоде.

– Я плохо говорю по-английски, – сообщил я, мучительно напрягаясь и краснея. Собственно я скорее не понял, догадался о сказанном по отдельным словам. Никакого желания учить английский у меня не имелось, достаточно и иврита.

– Оу! – Удивленно воскликнула она, переходя на иврит. – Но ты ж не еврей? У тебя совсем другой тип лица. Я столько уже здесь живу, что практически не ошибаюсь, когда сталкиваюсь с новыми людьми.

– Я русский, – мрачно сообщил я, пытаясь понять, что ей надо.

– Оу! – Еще радостнее воскликнула девушка, уже по-русски со слабым, но очень приятным акцентом, устремляя на меня восхищенный взгляд. – Это просто замечательно! У меня мать русская, из эмигрантов, сбежавших от большевиков. Знаешь, из таких потомственных аристократов, которых хотели расстрелять. Княгиня. А отец англичанин, полковник. Вечно мы с ним ездили по всяким колониям, так что я кроме английского знаю русский, иврит и арабский. Что ты пьешь? – без перехода поинтересовалась она. – Водку? А мне можно попробовать? – и забрала стакан. – А что ты здесь делаешь? Это ведь израильская форма, теперь я рассмотрела.

– Служу, – тупо ответил я. – В Пограничной охране.

– Как интересно, – обрадовалась она. – А я все в штабе сижу, бумажки всякие перевожу. Она обиженно надула губы. – Доклады всякие, справки. Надоело читать, как начальник египетского генерального штаба продает секреты немцам, как весь Каир готовит торжественную встречу своему освободителю Роммелю, как иракцы переходят на сторону немцев, а сирийцы заигрывают с немцами и что иерусалимский муфтий гитлеровский агент, а французы оружие сирийцам обещают.