Ма. Лернер - Другая страна

Аркадий махнул своему отделению и метнулся наперерез.

Несколько минут, и они гордо сгрузили связанных ночных гостей пред мои светлые очи. Сунувшийся к мешку Орлов отпрянул.

– Тут баба!

Действительно, баба, хотя, скорее молодая девчонка, лет шестнадцать. Явно задушенная, на шее висит веревка. Все страньше и страньше.

– Что у арабов, Джеки Потрошители завелись? Омри, а ну-ка поспрашивай, что за странные дела творятся.

Омри пожал плечами.

– Зачем? Я и так сказать могу. Если отец или брат не убьют дочь, опозорившую семью, ради чести семьи, люди из деревни отвернутся от этой семьи. Никто не будет с ними говорить, никто не поможет, ничего не купят и не продадут. А другие дети никогда не смогут выйти замуж или жениться.

– А ты, спроси, – сказал я с нажимом. – Что такого она сделала.

Омри, снова пожав плечами, заговорил со старшим.

– Ну?

– Соседи увидели, как с парнем обнималась, сказали отцу. А второй – брат.

– Просто обнималась?

– Ну, да. Что ты удивляешься? Не положено! Мусульманская девушка не должна на парней глаз поднимать, да и на улицу ходит только в сопровождении старших.

– А с парнем что?

– Уедет, пока все не забудется, может через пару лет и вернется.

Я обернулся к Аркадию.

– Не наше дело их судить, но, может, это и хорошо, что они нас видели. Нельзя отпускать. Кончай их!

Газета А-Арец

Многие партии уже начали предвыборную агитацию. Основной темой на этот раз будет реакция на все ухудшающееся положение в Иордании. Бегин, на митинге в Тель-Авиве заявил, что необходимо принять радикальные меры. Политика сдержанности себя не оправдывает.

Газета Ха-бокер

Вчера на заседании палаты общин правительству был задан вопрос: Каковы цели и объем англо-израильского торгового соглашения? С ответом выступил парламентский заместитель английского министра иностранных дел Батлер. Батлер заявил, что это соглашение предусматривает создание совместного англо-израильского комитета, который разработает ряд необходимых мероприятий, по урегулированию товарообмена и установлению железнодорожной, морской и воздушной связи между двумя странами.

Когда раздался стук в дверь, я с тоской смотрел на очередную стопку документов. Хотя Юдит освободила меня от массы хозяйственных дел, пропихнутая мной специально с этой целью на должность ротного прапорщика, конца этому не предвиделось. Она, впрочем, не возмущалась и терпеливо выносила необходимость мне объяснять, а иногда и перевести. Еще и потихоньку исправляла грамматические ошибки.

– Войдите, – сказал я. – А, это ты. Заходи, закрой дверь, присаживайся.

Анна села и внимательно посмотрела на меня.

– Что-то случилось?

– Цви, когда ты был последний раз в отпуске?

Я попытался добросовестно вспомнить. Похоже, вообще не был, с самого приезда.

– А что ты видел в стране?

Это уже было легче.

– Иерусалим и Ашдод.

– Это там, где штаб бригады и порт?

– Ну, в общем, да.

– Значит, ты ничего не видел, – утвердительно сказала она. – Я собираюсь показать тебе страну.

– Да у меня работы еще полно.

– Ты чему учишь своих взводных?

– Чему? – заинтересованно спросил я.

– Что хороший командир должен уметь использовать умения подчиненных и стараться не ограничивать их инициативу. Поэтому, вот это, – она показала на бумаги, – ты сейчас отдашь Орлову и Кацу, а сам поедешь отдыхать. Один день в неделю вполне заслужил.

Увольнительных в советско-красноармейском понимании здесь не было. Существовал график отпусков. Если не занят в наряде, не в патрулировании и не в дежурной смене, раз в неделю положено увольнение на сутки домой. Благо, два часа в любую сторону. Если, конечно, автобус во время придет. С этим пока еще напряженка. Бензина мало и график работы общественного транспорта вечно перекраивали. Жить на Ближнем Востоке и не иметь своей нефти – это ужасный непорядок. А иракцы, откуда шел нефтепровод, нас сильно недолюбливали. Если бы не англичане, давно бы вентиль закрыли. Так что бензин экономили, где можно, и где нельзя. Вполне могли отменить автобусный рейс или перенести его на другое время. Очень часто приходилось добираться на попутках. Правила хорошего тона гласили: – "Солдата подвезти обязательно". Поэтому самое страшное наказание было лишить отпуска. Было даже специальное название «Хеци», дословно половина. Это значит что солдат половину выходных «закрывает» на базе, т. е. уходит в отпуск на выходные раз в две недели.