Влада Ольховская - День, когда умерли драконы

У Сальтара не было времени сомневаться и задавать вопросы. Единорог прав: сейчас им троим нужно выжить, иначе любые разговоры станут не важны. Он перекинул тело Кирина через широкую спину зверя, запрыгнул на него сам. Обычный конь не выдержал бы двух всадников, но единорог был намного больше и сильнее тех животных, к которым принц привык.

«Держись крепче, — предупредил он. — Если свалишься ты, я не вернусь. За ним тоже».

— Вперед, — только и сказал Сальтар.

Предупреждение единорога оказалось нелишним: он летел как ветер, иногда казалось, что его копыта не касаются земли. Удерживаться на нем, да еще и без седла, оказалось непросто. Но Сальтар слишком хотел жить, чтобы сдаться.

Только такая скорость позволяла им хотя бы надеяться на то, что они уйдут от Тьернана. Он все еще видел их, летел над ними, и пламя, срывающееся с его крыльев, то и дело опаляло землю. Иногда оно оказывалось так близко, что Сальтар чувствовал его жар — но не более. Единорог обгонял огонь.

Однако преимущества все равно были на стороне Тьернана. Долина ограничена горами, вечно бежать не получится, да и не везде это возможно — единорогу проходилось огибать слишком густые заросли. А дракон мог пролететь где угодно.

Сальтар почти отчаялся, когда оказалось, что у его спасителя все же был план. Единорог бежал не просто так, он стремился к тем холмам, которые так напугали когда-то Иссу… к телам мертвых драконов.

В одном из них уже было приготовлено убежище. Драконью тушу опустошили изнутри, превратив ее в подобие пещеры. Расчет был понятен: эта часть тела выдержала пламя Тьернана один раз, справится и второй. Но это если спасаться придется только от огня. Если дракон спустится на землю, чтобы раздавить их, его ничто не остановит.

Им оставалось только ждать. Единорог устал, это было видно, он дышал тяжело и хрипло. Невероятная скорость стоила ему немалых сил, особенно с двумя тяжелыми всадниками. Они бы не убежали уже отсюда, не смогли: судя по тени, Тьернан был прямо над ними.

— Думаешь, получится? — тихо спросил Сальтар.

«Не будешь болтать — получится», — отозвался единорог. Его морда при этом оставалась неподвижной, голос звучал только в голове у Сальтара.

Разъяренный вой дракона пролетел над долиной, пламя стеной опустилось на землю, и в тесной пещере стало трудно дышать. Холм прогревался, еще немного — и они могли сгореть внутри. Но со стороны Тьернана это было жестом злости, он не видел, куда они исчезли, и уничтожал все вокруг.

Он улетел до того, как изжарил их, и это было настоящим спасением. Своды «пещеры» над ними прогрелись настолько, что и дотрагиваться было больно. Сальтар, окончательно измотанный, мог сейчас только повалиться на землю. Ему не хотелось и представлять, что чувствует единорог.

Он был благодарен, но вместе с тем насторожен. Он не привык принимать помощь даже от незнакомых людей, не говоря уже о чудовищах.

— Ты кто вообще такой? — поинтересовался он, не поднимаясь с земли.

«Это так люди говорят „спасибо“?»

— Спасибо. Ты кто такой?

«Единорог».

— Это я знаю. Как тебя зовут и почему ты спас меня?

«Когда ты спасал меня, я не спрашивал, почему, — напомнил единорог. — Просто принял помощь, потому что не хотел быть сожранным. А зовут меня Реосинтар. Можно Реос, если люди не запоминают длинные имена».

— Сожранным и я быть не хотел, так что, и правда, спасибо, — кивнул Сальтар. — Ты хочешь сказать, что случайно оказался рядом и решил вернуть мне долг?

Единорог смущенно отвернулся, однако отвечать не отказался.

«Не случайно… Я следил за вами с тех пор, как вы меня спасли. Я тут в жизни людей не видел! Живых, по крайней мере. Это было так странно… Мне все равно больше некуда идти, и я пошел следом. Думаю, ваша подруга меня чувствовала, несколько раз она прямо на меня посмотрела…»

Сальтар не исключал, что так и было. Но раз Исса не стала прогонять его и не выдала, значит, не сочла опасным.

— Почему ты пошел за нами, а не вернулся к своим?

«Потому что нет у меня никого, — голос зазвучал тише. — Давно уже нет… Кого не сожрал этот дракон, того поймали ксиантаны, эфореби и кронлы. Другие семьи меня бы все равно не приняли, им самим едва выживать удается. Сейчас не те времена, когда много — это хорошо, сейчас каждый сам за себя».

— Ты решил, что мы поможем тебе?

«Да ничего я не решил, но так у меня хоть какая-то цель была. Один я уже был, и давно. Я решил попробовать идти за вами. А подойти боялся… Ваша подруга — она странная была, не такая, как вы».