Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Но пока что погода радовала. Дул попутный юго-западный ветер, достаточно сильный, но ровный, без порывов. Бусы шли ходко. Уже через пару часов достигли острова Птинов. Этот небольшой островок - всего-то пять километров в длину и шириной до трех - был отделен от берега очень узким проливом, который полностью зарос камышом. Вот только берега этого покрытого кустарником острова были прикрыты малыми глубинами и множеством подводных и осыхающих камней. Так что от греха подальше остров обошли дальней стороной. Дальнейшее плавание не отличалось разнообразием. С левого борта непрерывно тянулся низменный берег заросший кустарником и мелким хвойным лесом, с правого блестела в лучах солнца синь озёрной глади.

Как не спешили, а всё же до темноты добежать до Невы было невозможно. Слишком мал был световой день, да и скорость нынешних изделий новгородских корабелов никак не равнялась моторным судам. Хорошо уже то, что с попутным ветром добрались аж до губы Чёрная Сатама, где и бросили якорь почти впотьмах.

Орешка достигли лишь на второй день плавания. Город-крепость, раскинувшийся на острове в истоке Невы, надежно запирал выход в озеро, а его посад служил местом отдыха для купцов и команд, идущих как к морю, так и к Ладоге. Для андреевых бус дальнейший путь предстоял уже по самой Неве. Всего каких-то 75 километров. Было бы меньше, если б текла она по прямой, но нет, причудами природы река извивалась словно коромысло. Один скат которого направлен на северо-восток, а другой на северо-запад, ну а перегибом служили те самые Ивановские пороги.

Орешек покинули следующим утром. Широкая и полноводная Нева, сжатая крутыми, а местами обрывистыми берегами, легко несла небольшие судёнышки. Плавному течению хорошо помогал ветер, дующий прямо в паруса. Так, можно сказать, с комфортом и добрались до порогов.

Ивановские пороги были интересным местом. Здесь притоки Невы, Тосно и Святки, словно отсекают двухкилометровый отрезок, на котором Нева сужается, а скорость течения резко возрастает. Однако никаких надводных и подводных камней с пенящейся и скачущей каскадами водой тут нет. Причина порожистости была в том, что здесь течение реки пересекало обнажающийся на дне каменный кряж. И если б не скорость протекания воды, никто бы и не заморачивался по их поводу. Вот только Нева-то здесь как раз и неслась, словно была горной рекой. Бурный поток воды сначала устремлялся к правому берегу, а затем, встретив у него каменистую отмель, круто поворачивал к левому и лишь потом, у устья реки Тосны снова стихал, потому как Нева здесь опять разливалась достаточно широко.

Но именно этот поток и делал прохождение порогов делом довольно опасным. Андрей сам наблюдал, как сунувшийся в проход карбас разлохматило по воде, погубив сложенный в трюма груз и лишь по божьему соизволению да близостью берега, не погубив никого из мореходов. Саженях в ста от самих порогов раскинулась каменистая луда, на которую с хода и ткнулся ставший вдруг непослушным рулю карбас, разворотив себе всю носовую часть. Однако купание в холодной воде само по себе вещь тоже достаточно неприятная. Потому-то потерпевшие крушение люди ещё долго потом отогревались и сушились возле наскоро разведённых костров.

В общем, проходить пороги решили с утра, а покамест бросили якорь и дополнительно крепко привязали кораблики к прибрежным деревьям. Ночь прошла спокойно, но с рассветом русло окутал густой туман, и пришлось ждать, пока он не рассеется. И лишь после обеда настала возможность преодолеть речную преграду. Причём за проводкой своих бус Андрей наблюдал с берега. Как и весь его отряд. Смысла испытывать судьбу он не видел.

После порогов и до самого моря не случилось больше ничего неординарного. Так, обычное плавание. Подзадержались лишь в Устье, общаясь с таможней. Но все вопросы закрыли быстро и вот, наконец, впереди блеснула синяя гладь залива.

К началу XVI столетия территория нынешней Финляндии всё ещё оставалась заселённой в основном лишь по морскому побережью. И представляла собой не самую развитую шведскую провинцию, львиная доля жителей которой занимались крестьянским трудом. Городское же население было в разы менее значительно, чем сельское, да и то его значительную часть составляли немцы, вернее купцы, говорящие на нижненемецком диалекте. Именно они избирали бургомистра и совет, а также делились на гильдии, как и в немецких городах. Впрочем, и этих-то городов было не так много, всего шесть: Або, Выборг, Ульфсбю, Раумо, Нодендаль и Борго.