Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Мозговой штурм длился довольно долго, пока к делу не подключили церковников. Невинные вопросы, богатые вклады и вот вам, как говорится, информация к размышлению.

Жил себе лет двести назад в Трапезунде один купец. Часто путешествовал он на кораблях для продажи и закупки товаров. Торговые дела отнимали у него много времени, однако не забывал он и о своих христианских обязанностях, был, говорят, благочестив и милостив к бедным. И вот однажды был он схвачен мусульманами, которые стали принуждать его к измене вере православной. Но купец остался твёрд в убеждениях своих, и предпочёл погибнуть, чем изменить. Подвиг его был достойно оценён константинопольским патриархом и стал тот купец святым великомучеником Иоанном Новым. А когда мощи его были перенесены в молдовлахийский город Сочаву, получил он и приставку - Сочавский.

А ещё оказалось, что почитание нового святого достигло Руси ещё в те годы, когда между Молдавским княжеством и Великим княжеством Московским был заключен военно-политический союз, скрепленный в 1483 г. браком наследника престола Ивана Молодого и дочери господаря молдавского Стефана Великого Елены. Принят он был русской православной церковью, но культ его пока ещё не сильно разошёлся по русским землям. А ведь это было то, что надо! Святой великомученик Иоанн Новый, Сочавский при жизни сам был торговцем, а потому, знать, имеет особую благодать от бога помогать занимающимся торговлей. Нет, ну прямо в масть всё легло! Тут, правда, не проговориться бы, по каким критериям он этого святого выбирал, а то не поймут люди-то. Да и на церковь разориться придётся. Но тут уж никуда не денешься.

А дальше уже пошла рутина. Все бумаги на ведение заморской торговли для новой компании оформились практически без препонов. Здесь Андрей без зазрения совести пользовался расположением Немого и своим родством с ним. А чтобы не светить княжеский титул основателя компании, все документы были оформленны на купца Андрюшку Барбашина, а Сильвестр был представлен как его доверенное лицо. Товар был своевременно закуплен и препровождён в Ладогу. И тут неожиданно большие проблемы вызвал поиск кормщика. Увы, но лучшие из них уже давно были наняты такими зубрами торговли, как Таракановы, Сырковы, Саларевы или Боровитиновы. С остальными сговаривались те, кто был победнее, но всё же мог позволить себе приобрести лодью либо бусу. Иные купцы выступали в двойной роли: и купец и кормщик. Так что новой компании оставалось лишь либо найти тех, кого ещё не успели нанять (хотя вряд ли такие вообще ещё остались), либо рискнуть, и сделать ставку на молодых. Взять в капитаны тех, кто уже несколько навигаций отходил подкормщиком и был готов самостоятельно встать у руля. В любом случае решать проблему было нужно быстро, до половодья...

Сегодня Остафий Фёдоров поднялся рано, с петухами, но всё же не раньше жены. Та уже вовсю хлопотала по хозяйству. Теперь вот, подоив корову, цедила молоко сквозь ситечко по кринкам. Вкусно пахло подходившим хлебом. Почувствовав определённую нужду, старый кормщик поднялся с лавки и стал одеваться.

- Внука-то будила? - спросил хозяйку.

- Успеется ещё, - махнула та рукой: - Нат-ко, выпей молочка!

- Погодь, старая, приду - попью. А ты внука буди.

Внук! Внук - это всё, что осталось от сына. Прибрало того море. Не само прибрало: людишки помогли. Вёл он бусу купца Ваньки Васильева да милях в четырёх от Ревеля напали на них воровские люди. Только трое тогда и спаслись. Остальных ватажники порубили. Жена его как раз на сносях была. Второго вынашивала. Так родами и померла, не выдержала. Восемь годков с той поры прошло, а не заживает рана. На внука глянешь - ну вылитый сын. Хотел его от моря уберечь, да куда там, упёрся: хочу быть кормщиком и всё тут. Вот и пришлось учить, как сына когда-то. Да только в те времена он сам в кормщиках ходил, а внука вот на берегу обучал. А какая это наука - на берегу-то. Морское дело только в море и узнаешь. Вот и пристроил внучка к старым знакомцам. Тем, кто ещё его кормщиком застали, да и отца знали. Пусть парня делу обучают.

Внучок и вправду морским человеком был: от зуйка безбородого, до подкормщика за несколько лет поднялся. И верилось, что скоро и сам к кормилу станет, хоть и годами молод. Хотя Остафий вот свою первую бусу почитай в двадцать лет получил. Да и сын таким был. Видать, на роду так написано, чтоб Федоровым рано кормщиками становиться.

Когда Остафий вновь поднялся в горницу, внук Григорий уже плескался у рукомоя. Да, к своим двадцати двум годам, парень догнал в росте покойного отца, и был на целую голову выше деда. При взгляде на его торчащие вихры, улыбка непроизвольно тронула старческие губы. Ну да, во внуке он души не чаял. Лишь одним попрекал его: дабы женился побыстрей и детишек нарожал. Дабы не исчез федоров род, коли что. Всё-таки море есть море.