Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Вот и Лука для дочери приданное давно готовил. А уж сев на такую хлебную должность, развернулся вовсю. Теперь его кровиночка владела довольно крупным наделом близ городка Романов, что на Волге-реке. Да вот статью подкачала. А ведь гость-то для его планов очень хорошо вписывался. И в меру родовит и не богат. Ну да камские земли и впрямь худородные, с волжской вотчиной и не сравнить. Так что, вполне ещё не всё потеряно. Тут ведь главное, как к делу подойти. Эх, не была б его дочка такой худющей, а то ей богу жердь ходячая...

Торжество в Кремле представлялось Андрею как-то иначе. Правда он и сам, наверное, не мог сказать как. Просто иначе и всё.

В огромной, ярко изукрашенной палате собрался весь цвет московского государства. В глазах рябило от ярких красок и обилия золотого и серебрянного шитья. Приятный запах сгоравших восковых свечей слегка дурманил голову. Кремлёвские печники расстарались вовсю, и в зале было довольно жарко, однако это отнюдь не мешало многим стоять в шубах и шапках, обтекая потом.

Андрей, которому тоже было жарко, молча стоял в плотной кучке, которую образовывал клан Шуйских. Это внутри они могли собачиться и делиться на роды, а на людях выказывали единство. Впрочем, подобным страдали все родовитые семейства.

Государь появился в окружении рынд, одетых в белые атласные кафтаны, опушенные дорогим соболем. Проводив его до трона, они статуями застыли у блиставшей позолотой и изображениями святых стены. Появление Василия сопровождалось поклоном всех присутствующих.

Андрей с большим интересом разглядывал государя. Это был статный мужчина с величественной осанкой, чей проницательный взор буквально прожигал насквозь. У него было умное, волевое лицо, но общий вид слегка портил крючковатый "палеологовский" нос. Впрочем, портил не сильно.

Само действо Андрей запомнил смутно. Вот ведь хохма. В своё время ему приходилось общаться со многими чиновниками высокого ранга, и даже с президентом виделся дважды. И вот на тебе, приём у средневекового князя, вся деятельность которого в учебнике истории вылилась в пару строк, вдруг заставил его почувствовать настоящее волнение. Весь прием в памяти разбился на фрагменты. Помнил, как его позвали пред очи государевы, помнил, как дьяк подал ему свернутую грамоту с вислой красной печатью на золотом шнурке и словами:

- Государь тебя за службу верную жалует землёю.

Ещё помнил начало пира, а потом всё, как отрубило. Волнение и алкоголь сделали своё дело. Ведь какими бы лёгкими ни были меды стоялые, а по голове били не хуже водочки. И лишь на следующий день он смог внимательно вчитаться в написанные ровным полууставом строчки. Что ж, чем там дьяк улещал великого князя, Андрей даже не пытался угадать, но вот дело своё сделал, как и обещался. Государь милостливо признал за ним все просимые земли, но вот льготой не одарил ни одной. Увы, своей политике Василий Иванович остался верен. Вот его сынок к Строгановым был более благосклонен: и земель поболе дал, и льготами не обидел. Но и совсем обижаться тоже было бы неправильно. Всего три года назад он был бедным, безземельным князем, одним из многих, чей удел - служба за жалование, да ожидание поместья. А теперь он владелец тысяч десятин земли, своих солеварен, складчик в торговых делах и в скором времени мануфактурист - довольно неплохой задел, чтобы стать очень богатым человеком. Ну а жалованная грамота была лишь первым шагом, а там, как говорится, время покажет. Курочка ведь по зёрнышку клюёт и ничего, сыта бывает.

Ну а убыточность производства в ходе налаживания процессов придётся покрывать из других источников. То есть всё опять сходилось на польских купцах. А значит, настала пора перебираться поближе к морю.

Подготовка к летней навигации начинается задолго до того, как последние льдины проплывут мимо берегов, уносимые течением в сторону далёкого озера-моря Ладоги. Хотя в последнее время туго стало в Великом Новгороде с мореходами. Увы, это в былые годы единственным препятствием на водном пути являлись лишь пороги. Но эту беду давно уже научились обходить. Зато сами пороги служили надежным заслоном для непрошеных гостей. Отвесные известняковые берега, стремительное встречное течение, невозможность обходного маневра лучшим образом заменяли мощную крепость.

Да, так было. А теперь словно бог ополчился на Великий Новгород. Сначала государь-батюшка, Иван III Васильевич, отстроив на Нарве-реке Ивангород, повелел всю заморскую торговлю перенести туда, установив там весы для взвешивания соли и воска. И посадив своего таможенного представителя. Правда, потом словно сжалился, и такого же таможенника направил в Невское Устье - маленький городок, недавно поставленный на месте слияния рек Невы и Охты. Но тут грянула новая беда. Волхов - главная торговая дорога - в последние годы вдруг начал мелеть. И там, где когда-то, пусть и с трудом, но проходил гружёный струг, теперь и малая ёла шаркала днищем. А потому всё больше и больше купцов стремилась по санному пути вывезти товары либо в крепость Ладогу (а то и в само Устье), либо по недавно отстроенной ивангородской дороге в Ивангород, чтобы потом уже по большой воде спокойно уйти на судах в море. Ну и сами лодьи да бусы хранились теперь там, куда могли дойти. А следом стали разъезжаться и те, кто эти суда водил. И если те, кто ходил до Ладоги, ещё могли жить в Новгороде, то те, кто ходил до Ивангорода начинали потихоньку переселяться в принаровье. А если прибавить к этому гибель мореходов от рук пиратов и штормов, то не стоит удивляться, что в ставшем вдруг словно отрезанным от моря Новгороде возник дефицит морских умельцев.