Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Как бы то ни было, а Генрих вдруг вновь, неожиданно даже для себя, превратился в студента. Андрей, напрягая память, тщательно вспоминал всё, что когда-то говорил его дед и то, что он успел применить на практике, будучи дачником. А немец накладывал эти знания на свой опыт и пытался совместить всё в одну стройную систему. Потому как за зиму им предстояло родить план по выводу хозяйства вотчины на достойный уровень, пусть даже в ближайшие два-три года, если всё будет совсем плохо, и придётся закупать зерно на стороне. Но тут, как говорится: сам дурак - сам и расплачивайся. Радовало лишь одно: народ на практике убедился (спасибо хорошему лету), что на паровом поле сена косится больше, чем на обычном лугу. А уж на господской запашке в первый год так и вообще, чуть ли не вчетверо более чем с лугов скосили. Правда, не все ещё окончательно согласились с новым типом хозяйствования, ведь в их обычный, освящённый предками и веками уклад это вносило такую ломку, что не могло казаться всем безусловно необходимым. И будь они свободные, то, наверное, удрали б от такого хозяина, но холопство заставляло делать так, как велят. А это тоже не входило в планы Андрея. Ему нужно было, чтобы крестьяне сами поняли всю выгоду и приняли новый строй, как единственно верный. Но пока что они больше ворчали. Ворчали, что клевер и дойник у них не будет родиться, что клевер вытягивает землю, а сено донника не съедобно, что у них нет достаточно пастбищ, и что от баринова многополья будет у них одно стеснение и неудобства. Ворчали, что после клевера нельзя хорошо обработать землю под овес да ячмень и оттого он будто бы будет плохо родиться, а главное, ворчали, что отцы и деды жили и без этого и жили сытней. Но не всё было так плохо. Появились уже и те, кто приспособился к новому хозяйствованию и даже защищал его на деревенских сходках. Так что Андрей верил: будет, будет у нас образцово-показательное феодальное хозяйство, просто нужно сделать так, чтобы им кто-то постоянно занимался, а не как Андрей, наездами. Потому как нельзя объять необъятное.

Дворцовый дьяк Лука Семёнов хоть и жил за пределами Кремля, но двор имел обширный, а дом - в два жилья - добротный. Причём первый этаж был сооружён по новомодному - каменный, а второй по старине - из брёвен. Всё ж привычней русскому человек в деревянной избе жить, где даже стены дышат, а не в холодной каменной храмине, которую зимой и не протопишь.

Сегодня дьяк поднялся поздно - отдыхал от дел государевых. Как перевели его в особые дьяки - ведать делами поместными - так и зарылся в свитках. Жалованные грамоты, купчие, несудимые: всё просмотреть надобно было. Потому как государь надумал заняться наведением порядка в использовании земель государственных. Вот и просматривали дьяки старые уложения, дабы оценить да подтвердить кто, какими землями и на каком основании владеет. Ох и нелёгкая это была работёнка. Ведь теперь его подпись на любой грамоте как бы подтверждала их законность. А ежели не подтвердить, то, получается, заведёшь себе врага из сильных мира сего. И ведь не откажешь государю. Кто он? Бедный сын боярский был, а теперь дьяк Дворца! Сколь людишек ему завидуют, а за что? Глупцы! Побывали б в его шкуре - мигом бы поняли, что к чему. Одна заступа у него - государь, дай бог ему здоровья. Только он может прикрыть от гнева княжат да бояр. И пока что всё так и было. До него сим неблагодарным делом занимался дьяк Болдырь Паюсов и ничего, ныне у Траханиота под рукой сидит. Да и правду сказать, сильно-то никого не задирали. Так, в основном вели пересмотр старых жалованных грамот с целью ограничения содержащихся в них иммунитетных привилегий. А то в былые годы бояре да монахи столько себе понавыпрашивали, что казалось, будто одного права на держание земли им мало было. И ведь чего только не просили: одним хотелось иметь право принять на себя часть управленческих решений, что бы, к примеру, не пускать в имения непонравившихся им людей, да тех же скоморохов, попрошаек или незваных гостей; другие просили право судить самим на своих землях; но в большинстве своём у государя добивались освобождений от уплаты на время или навсегда различных видов податей и несения повинностей. Ну, это и понятно, предоставление фискального иммунитета или перевод на себя части выплат от той же таможни давало огромные преференции, и было вожделенной мечтой и князей, и бояр, и церковников. И столько ныне было этих грамот, что государь всерьёз забеспокоился о наполняемости казны, потому и задумал всё перебрать и навести в этом деле хоть какой-то порядок. А пока шло дело, жаловал подданых землёй без освобождений от податей и лишь за очень редким исключением даровал кому-либо такую милость. Очень редким!