Дмитрий Родин - Князь Барбашев

Между тем внук, приняв из рук бабки кринку, приложился к холодному глиняному краешку и выпил теплое парное молоко без роздыха.

- Вкусно, - смущённо бросил он, вытирая губы.

Бабка тихо рассмеялась и вторую кринку протянула мужу. Внучок же тем временем стал натягивать на себя однорядку.

- Куды собрался, а позавтракать, - грозно свёл брови Остафий.

- Дед, ну право неохота. Да и спешу: ну как передумают.

- Иди уж, - усмехнулся в седую бороду бывший кормщик. Вспомнил, как сам на первый покрут нёсся, тоже ведь боялся. Сколь бы раз подкормщиком не хаживал, а в первый-то раз завсегда трясёт. Ибо от твоего умения теперь зависит, придёт ли лодья домой аль нет. Так что ступай, внуче, а он к обедни в церковь сходит, помолится Николе-угоднику, да свечу поставит.

А Гридя уже тем временем шагал по улице, будто на крыльях летел. Это ж удача какая, три года подкормщиком походил-то всего и тут гость нежданный с приглашением. А ведь дед сказывал, что и он и батька не менее пяти годков в помощниках хаживали. Эх, батько, батько. Каким кормщиком, сказывают, был, а погиб от рук латынян безбожных. Ур-роды! Сказывать они ещё будут, куда нам ходить можно, а куда нельзя. Сколь славных парней через то домой не вернулось за эти годы. Его бы воля, он бы этим латынянам показал бы, где такие раки-советчики зимуют.

Но пока что парень спешил совсем по другому поводу, спешил и не замечал, какими взглядами его провожали встречные барышни. А что, летит мимо симпатичный паренёк, на щеках здоровый румянец играет, русый волос из-под шапки вьётся. Полы однорядки, надетой нараспашку, на ходу разлетаются, пуговицы блестят, солнце на шелковых вставках вспыхивает. Ну, франт франтом! Словно не по делу спешит, а на гулянье вышел.

Так и добрался до нужного двора, что расположился на перекрёстке улиц в Торговой стороне. Жили тут купцы средней руки и такого же достатка. Ну, это-то и понятно: пришлый человек новое дело начинает. Раз бумаги на заморскую торговлю добыл, то деньги имеются, однако мошной тягаться с новгородскими толстосумами покамест неспособен. Впрочем, Григорию до того дела не было никакого. Его другой вопрос мучил: возьмут аль нет? В себя-то он верил. А вот поверит ли купец? Хотя, с кормщиками и в былые-то годы было напряжённо, а уж как ныне открылись для торговли города ганзейские, так и подавно стало их не хватать. Одни только братья Таракановы ажно пять лодий только в Ригу собирать стали. А в Выборг, а в Колывань, которую немцы Ревелем обзывают. И это только они, а ведь другие купцы тоже носом по ветру держат. Впрочем, что тут гадать, вон она, дверь, за которой ответ уже, наверное, припасён. Кстати, а кто это из неё выходит?

- Здорово, дядько Игнат, - первым поклонился Григорий, признав в жилистом мужике, выходившем из дверей, своего первого, ну после деда, наставника.

- О, Гридя, и тебе здравствовать. Как дед Остафий?

- Крепок, как и всегда. А ты как, уже покрутился?

- Да, поспрошали, сколь да где хаживал, да почто в последнее время не у дел был, а потом и бумагу поднесли. Подписал чин по чину.

- И как?

- Да как у всех. Жалованьем не обидели, а там видно будет. Купцы, они все одинаковые. А ты никак тоже?

- Ну да, - слегка стушевался Григорий. Игнат был старше его лет на десять и все эти десять лет хаживал кормщиком, пока в бурю не разбило бусу о камни, да не стукнуло того обломком. Лекарь сказывал, что не выжить ему, да видать отмолила жена мужа у смерти. Игнат пару лет вылежался и вот снова в море засобирался.

- Ой, как времечко летит. Помню, зуйком у меня начинал, - улыбнулся Игнат. - Ну, удачи тебе, Гридя.

- Спасибо, дядько Игнат. Пойду я.

Комната, куда он вошёл, была непривычно оббита досками и уставлена невиданной им раньше мебелью. Перекрестившись на иконы и поклонившись хозяевам, парень замер у двери, незная, что делать. Уж слишком обстановка отличалась от привычной. Однако сидящий за столом человек (явно не сильно старше его годами) молча указал на стул, что словно специально стоял у торца стола. Что ж, хозяин - барин. Гридя по возможности степенно прошёл от двери к стулу и осторожно присел, понадеявшись, что тонкие ножки того не подломятся под его весом.

А дальше начался разговор. Поначалу такой же, как и с дядькой Игнатом. Тут уж Гридя не тушевался: любому хозяину нужно знать, кого он нанимает, а ему скрывать нечего. А вот потом в горницу вошёл ещё один парень. И засыпал вопросами, которые Гриде совсем не понравились. Знает он компас? Знает, чай кормщик. А астролябию? А карты морские? А как пути-дороги в море находит? А может ли многопарусным судном управлять? И кучу иных, но с морским делом связанных. А зачем? Чудит вьюнош, но раз приказчик молчит, видать из набольших кто-то. Может и самого купца сынок. Хочет кормщиком стать. Плохо, ежели в дело мешаться будет. Море ошибок не прощает.