Елена Горелик - Пасынки

Словом, прорисовывались контуры большого европейского раскола, и всё зависело от позиции двух держав, располагавшихся по обоим флангам континента. Франция слыла не просто католической, а фанатично католической страной, но в войнах последних ста лет как правило примыкала к союзам, где большинство государств были протестантскими. К тому же, Версаль неизменно поддерживал турок и зависимых от Порты магрибских пиратов. Хотя от последних страдало средиземноморское побережье Франции, а политесы с османами постоянно осложняли отношения с Австрией — на Россию и её протесты Версаль традиционно смотрел сквозь пальцы — французы продолжали строить корабли для турецкого флота, поставлять пушки и военных консультантов в турецкую армию, и отсылать султану богатые подарки. В последнее время активность в этом направлении даже усилилась. Глядя на это безобразие, Россия вполне логично готовилась к войне, и эта же логика подталкивала её к союзу с Австрией — а в свете вышеописанных перспектив, и с Испанией. Самое смешное, что в Версале это знали, но опять же традиционно не уделяли должного внимания, искренне считая Россию чем-то вроде большого кочевого стойбища. Зато в других европейских столицах к возможному присоединению России к союзу двух католических держав относились намного серьёзнее. Настолько, что датского посла в Петербурге то и дело запрашивали на предмет, не выяснил ли он чего-нибудь нового об этих переговорах.

И вдруг как гром среди ясного неба — новость о заговоре, и повторяемое шёпотом имя австрийского посла в некоей связи с заговорщиками… Лучшего подарка инициаторы будущего Ганноверского союза получить не могли.

Кампредон примерно представлял себе реакцию своего непосредственного начальства: французскому послу в Англии будет поручено прозондировать почву на предмет присоединения к возможному союзу Севера. Он также догадывался, как поведут себя незначительные германские страны, едва станет известно, что могущественная Франция избрала северное направление в качестве приоритетного. Шведы устали от войны, и даже если подпишут соглашение, постараются обернуть дело так, чтобы вообще ничего не делать. Фредерик Датский до дрожи в коленях боится и шведов, и русских, ему предстоит нелёгкий выбор — кого же он всё-таки боится меньше. Но от желающих присоединиться к столь мощной организации германских княжеств не будет отбоя, а это значительно сузит австрийцам пространство для манёвра. Тогда союз Австрии с Россией станет из возможного неизбежным, невзирая на предосудительное поведение Гогенгольца, и в этом случае господин посол головой ручался, что сперва Пруссия, а за ней и ориентированная на Берлин германская мелюзга от будущего аккорда северных стран отложатся. Да и Август перестанет надоедать «брату Людовику» своей эпистолярией, беспокоясь за сохранность польских владений. А там и прочие начнут сомневаться, стоит ли держать руку Людовика и Георга, если это может испортить отношения с достаточно мощным в военном отношении союзом Юга и Востока. Увы, Кампредон точно так же был абсолютно уверен, что в Версале не услышат его призыв, и готовился, увы, в который раз с умным видом передавать в канцелярию его императорского величества надменные версальские благоглупости.

Как же он от всего этого устал…

А тут ещё Мардефельд со своими новостями. Нет, сведения он приносит отменные, но Кампредон был уверен, что этот шведо-пруссак делится с ним далеко не всем. Это было понятно с самого начала, да и господин посол Пруссии не уверял, что станет носить в клювике всё, что найдёт. Спасибо и на том, что его данные не расходились с теми, что Кампредон, рискуя засветить своих высокопоставленных друзей, добыл за последние два дня… Новостей было немного, и касались они в основном следствия над заговорщиками. Там неожиданностей не было, их и не предвиделось. Планируемый отъезд императора в Москву тоже не новость. Спешит государь. То ли и вправду намечается наследник, то ли с самим царём что-то не так, и он торопится узаконить права своей избранницы если не на престол, то на самое ближайшее место рядом с оным. Пообщавшись с этой дамой, Кампредон был уверен, что если ей поручат воспитание великого князя, внука государева, то она выполнит поручение со всем старанием, присущим альвам. Не пройдёт и года, как мальчишка будет смотреть на мир её глазами, тем более, что к альвам его уже приучили. Истинным сюрпризом стала новость, которую Мардефельд, по его словам, получил от своего короля. Его величество Фридрих-Вильгельм, ссылаясь на новости из Дрездена и свидетельство придворного живописца, сообщал посланнику, что княжна Таннарил и разбойница-альвийка по прозвищу Лесная Принцесса — одно лицо. И что, вероятнее всего, русскому императору это тоже известно, ибо его посланник, граф Алексей Бестужев, имел удовольствие лично с нею познакомиться по пути в Данию. Знать бы о том раньше… Сейчас тоже можно раздуть скандал, но нужно ли? Вылететь из Петербурга вслед за Гогенгольцем — не лучшая идея. Но факт интересный, его можно использовать в самое ближайшее время как инструмент давления на княжну. Первый и пока единственный.