Анна Морецкая - Драфт. Часть первая - build

Ну, а во-вторых, об этом говорило ее чутье. Как хромой привык опираться на трость, так и Кэти предпочитала знакомиться с новыми людьми, предварительно коснувшись их даром. Так что догадаться, что на уме у пилота, ей, понятно, труда не составило.

А первая мысль мужчины вырвалась на свободу, не спрашиваясь, и горячим липким «языком» с явным удовольствием мазнула по стройным ножкам, обтянутых брюками, и едва видимой в неглубоком вырезе кардигана груди Кэтрин. Конечно, эта обнаглевшая нахалка тут же была подхвачена жесткими «руками» профессиональной чести и строгого воспитания, и засунута куда подальше. Но вот само ее наличие, такой буйной и неуправляемой, и говорило яснее ясного, что мужчина, находящийся сейчас возле Кэти, еще очень молод.

Впрочем, он, конечно, мог, не подозревая о способностях девушки, оставить волнительно-щекочущую мысль при себе, поскольку выполнять профессиональные обязанности она не мешала, а приятности моменту, да и предстоящей дальней дороге, добавить однозначно могла. Собственно, по опыту Кэти, так и поступали многие мужчины — можно сказать, большинство. Так что то, как новый знакомый управился с вполне естественным для его возраста порывом, в отличие от тех самых многих, девушке очень понравилось, и она с вполне искренней улыбкой ответила на его приветствие:

— Добрый вечер, пилот Кардин. Мое имя Кэтрин, можете ко мне так и обращаться в дальнейшем.

— Спасибо. Тогда и вы зовите меня просто по имени, — улыбнулся в ответ мужчина, и, продолжая поддерживать ее под локоть, другой рукой указал на аэромоб, из которого только что вышел, — пройдемте в машину.

Салон аэромоба, в котором оказалась Кэти на этот раз, был именно таким, о котором говорят: «роскошно» и «великолепно». Большой и удобный диван, который здесь числился за сидение, был обит толи дорогущим мягким пластиком «под кожу», толи… действительно той самой настоящей кожей, и тогда стоимость того, на чем сейчас сидела Кэти, равнялось цене неплохой квартирки на ее уровне. Панели на боковых стенках, похоже, были с деревянными вставками, а закуски и напитки, предложенные ей Грегори, и находящиеся во встроенном маленьком холодильнике, явно натуральными.

За осмотром и мысленными ахами и охами Кэти упустила момент, когда они стартовали. Только и мелькнули сбоку поля зрения огни, ставшие из красных, зелеными, а аэромоб уже разгонялся по черной трубе с едва видимыми светящимися линиями — стартовой шахте.

И уж совсем стало обидно, когда девушка поняла, что вырвавшись со взлетки и оказавшись, наконец-то, в небе, она совершенно ничего не увидела. Большие окна, в которые она, было, приготовилась смотреть, оказались затемнены полностью. И даже барьер, отделяющий ее от впередисидящего пилота, почернел настолько, что Грегори виделся ей едва различимым силуэтом. А уж, что там была за открывающаяся панорама в лобовом стекле перед ним, тем более скрывалось во тьме.

— Грег, а почему вы затемнили окна?! Я так мечтала увидеть купол снаружи! В лайнерах, на которых я только и летала, вообще окон нет! — Кэти почувствовала себя ребенком, у которого отобрали давно обещанную и только что подаренную игрушку.

— Так положено по технике безопасности. По статистике девяноста восемь процентов горожан имеют очень сильно развитую агорафобию, — голос молодого человека был спокоен, но вот в его эмоциональном фоне Кэти почувствовала смех. Видно своими несдержанными высказываниями она ему тоже напомнила обиженного ребенка.

— Вам смешно?! А я, может, о том, чтоб увидеть настоящий мир с высоты, мечтала много лет! В играх же никто от открытого простора с ума не сходит, а почему тогда в реальности это должно произойти? — все еще обиженно, но все же уже с большой заинтересованностью в теме, спросила его девушка.

— Что вы, Кэтрин! Мне совсем не смешно. Просто ваша реакция на темные окна была очень предсказуема. Почти каждый из тех моих пассажиров, кто летит впервые, также обижается на это. А с виртом, насколько я знаю, сравнивать в данном случае нельзя. Там каким-то образом ведь оцифровывается сознание, так, что и восприятие действительности идет совсем по другому, — вполне доброжелательно стал объяснять Грегори. Его эмоции, растеряв насмешливость, вторили этой доброжелательности и излучали в сторону девушки довольно сильную симпатию. Так что Кэти решила, что пора заканчивать с обидой полностью.

— А если приоткрыть совсем немного? — попробовала она воспользоваться расположением мужчины.