Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Последними из дружинного дома уезжали Михайлик с Юносом. Уже стоя на пороге, сначала один, а за ним другой проговорили провожающим их землянам:

– Прости меня, пожалуй, буде в чём виноват перед тобой. – Затем оба обняли и троекратно расцеловали первым Стаса, отвесив ему низкий поклон.

Башка фыркнул:

– Умереть, как трогательно. Сейчас расплачусь. Давайте, может, обойдемся без этих сентиментальностей…

– Аркадий, не юродствуй, – твёрдым тоном прервал Юнос его разглагольствования. – Ответствуй тем же. Прощанием заканчиваются Комоедицы. С вами пока что не прощались.

Пристыженный Аркаша замолк, безропотно повторив слова ещё одного обряда из тех многих, которые узнал за прошедшие сутки, ответив столь же низким поклоном.

– Ну, бывайте, – уже вполне обыденно проговорил Юнос. – В конце весны ждите. Расквитаемся с волколачьими трупами, сразу двинем до Кощея.

– И я с вами пойду, – встрял Михайлик. – Всё одно в ту сторону подался бы. Где ж ещё найдёшь без труда нечисть среди бела дня. Знамо, в лесах да болотах тамошних.

– А дом кто содержать будет? – Башка больше переживал за свои трофеи, сложенные в сарай, которые пока не успел распродать. После смерти Кузьмы присматривать за домом и хозяйством стало некому.

– Тихомир в нём поживёт, – успокоил Михайлик. – Он уже согласился.

– Ну, тогда ладно. Чем больше компания, тем веселее. Будем ждать вашего возвращения.

После отъезда ведунов земляне на долгое время оказались предоставлены самим себе. Общались только между собой, иногда перебиваясь короткими беседами с Прохором и Кардашем. Остальное время Стас проводил в тренировках с оружием или отрабатывал приёмы рукопашного боя с Аркашей. А ещё скакал по холмам на верном Лумумбе, быстро набиравшем силы после вынужденного безделья во время лечения многочисленных порезов, полученных в битве.

Башка интенсивно осваивал рынок сбыта оружия. Получалось у него неплохо. Городские купцы, поиздержавшиеся во время осады, охотно скупали трофеи, а Башка, благодаря своим талантам, накручивал на них высокую цену. Как он это делал, одному богу известно. У Аркаши появились какие-то свои деловые связи в городе, не считая легкомысленных девиц, с которыми он тоже довольно часто встречался.

Так что без дела не сидели, в праздном ожидании часа, когда добрые дяди в лице ведунов явятся сюда и отведут их домой. У землян давно всё было готово к походу: запасы воды и пищи, дорожная и сменная одежда, оружие. Стас достал, вычистил и починил свои старые брюки и куртку с рубахой. До поры лежали на полке в комнате начищенные и смазанные пистолеты. Даже кейс Аркаши со всеми бумагами и никому не нужными здесь деньгами освободился от толстого слоя пыли. Оставалось дождаться прибытия ведунов, чтобы отправиться с ними на поиски дороги, ведущей на Землю, сделав последние, завершающие шаги по этой погрязшей в древности планете…

Голова моталась из стороны в сторону, взрываясь изнутри нестерпимой болью. Притупленные чувства подсказывали Черепу, что он лежит спиной на чём-то плоском, податливом, и его волокут куда-то по снежной целине. Отсутствие колес или, на худой конец, полозьев порой порождало противную тряску, от чего вибрировало всё тело. Кроме того, движение было неравномерным, лежак то останавливался, опускаясь в сугроб, то вдруг резко дёргался, приподнимая переднюю часть, и туловище начинало ползти вниз. Голова потому и раскачивалась, что съехала с подушки, или что там было вместо неё. Правую руку не чувствовал, как, впрочем, и ногу. Попробовал достать левой рукой до лба, нащупал на нём повязку. Упёрся ладонью в висок, пытаясь прекратить раскачивание, и застонал. Его услышали, остановились, подтянули за плечи вверх, подоткнув под голову что-то мягкое, укрыли до подбородка куском дурно пахнущей шкуры, после чего движение возобновилось.

Теперь он ощущал жгучую резь в потревоженных ранах. Что с ним? Побывал в разборке с конкурентами, где подстрелили братки? Или менты постарались при задержании? Память категорически отказывалась возвращаться. Лишь беспорядочно скакала по времени, выхватывая из прошлого эпизоды, никак не связанные между собой. Оставив бесполезные попытки вспомнить последние события, он сосредоточился на настоящем. По логике вещей его должны везти в больницу. Только почему он не в машине и даже не на носилках? Тащится по снегу на какой-то самодельной волокуше, укрытый вонючей шкурой. К тому же резкий запах мокрого меха смешивался лесными ароматами. Воздух был свежий, совершенно не загазованный. Получается, они за городом. Это зимой-то? Нет, Череп, конечно, любил время от времени отдыхать на природе, но только в разгар лета, когда тепло. А по зиме даже на разборки его за город не вытащишь. Что-то здесь не так.