Андрей Расторгуев - Дети Велеса

К празднованию Комоедиц было всё готово. Основное гуляние намечалось на реке. На береговых склонах выросли снежные городки, соседствующие с ледяными горками. В нескольких местах вкопали длинные отёсанные столбы с висевшими на самом верху подарками. Даже костры сложили заранее, чтобы в разгар веселья не отвлекаться на собирание дров. По городу витал блинный аромат. В каждой избе занимались выпечкой. С пустыми руками на всеобщее празднество идти никто не собирался. Ведунам по заказу Башки напекли блинов с пирогами в снедальне Прохора из расчёта на всю их немногочисленную команду. Оставалось только дождаться наступления Комоедиц.

Праздник начался, когда бившие в небо солнечные лучи, плавно опускаясь к земле, окрасили макушки самых высоких деревьев. Это словно разбудило притихший в ожидании город, возвестив, что пришла пора встречать весну. Очень хороший и вполне надёжный способ оповещения. Не надо никаких объявлений, обращений Президента или других официальных лиц к народу. Все и так всё знают, одновременно получив такой визуальный сигнал, после чего вместе идут на праздник.

Вышли на улицу и земляне в компании четырёх ведунов. Здесь повстречалась целая процессия. Нарядно разодетые горожане – и стар, и млад – двигались одной большой колонной вслед за ряжеными, лица которых скрывали пёстрые маски. Ряженые несли насаженное на длинный шест чучело Марены, то и дело меняясь. Чучелу создатели придали заметные женские формы, чтобы больше походило на богиню, размалевав яркими красками «лицо» и натянув на «туловище» кучу старого тряпья. На нём со всех сторон болтались наузы – старые, отслужившие своё обереги. Они делали Марену похожей на украшенную новогоднюю ёлку. Когда её проносили мимо стоявших вдоль улицы людей, те кланялись, приговаривая:

«Привет тебе, Марена Свароговна!

Приезжай ты к нам на широк двор:

На горах покататься, в блинах поваляться,

Сердцем потешаться…»

– Куда это они чучело несут? – поинтересовался захваченный зрелищем Аркаша.

– На Капище пошли, – ответил Михайлик.

– Её сожгут сейчас?

– Нет, ещё рано. Пока обряд смены дня и ночи пройдёт, потом блинами будут угощать и сурьёй. Видишь, люди узелки прихватили.

Многие, в основном женщины, несли матерчатые свёртки с гостинцами и глиняные посудины, в которых что-то заманчиво булькало.

– Обряд, – задумчиво протянул Башка, не отрываясь от проплывавших мимо угощений, прикидывая в уме, какое это будет богатство, если его собрать в кучу. – Нам тоже туда?

– Можно и туда. – Юнос назидательно поднял палец. – Только Силу при себе держите, чтобы людям не мешать и праздник не портить.

Они втиснулись в колонну и побрели по мостовой в сторону Восточных Врат, за которыми со слов Михайлика находилось то самое Капище, где происходил обряд встречи весны. По пути присоединялось всё больше народа. За воротами вся дорога оказалась забита людьми, идущими в одном направлении – к видневшемуся впереди вытянутому холму, на котором уже находилось несколько десятков человек, и полыхал большой костер. От головы колонны послышались торжественные слова, подхватываемые всё новыми людьми и оттого приближавшиеся. Не то песня, не то заговор:

«Весна – красная краса, русая косица,

Тридцати братьев сестрица,

Сорока бабушек внучка,

Трёх матерей дочка, кветочка,

Ягодка, перепёлочка».

Земля на вершине Капища уже подсохла. Там буквой «П» были расставлены накрытые скатертью столы, на которые люди водружали принесённые с собой горячие блины, пироги, овсяный кисель, мёды, квасы и всякие прочие закуски. Воздух вокруг холма наполнен птичьим гомоном, привнося ещё больше чувства приближения весны. Щебет, чириканье, карканье. Кто сюда только не слетелся. Кажется, со всей округи птицы собрались. Им рассыпали зерно поодаль от капища и на перекрёстках дорог. Пернатые с удовольствием и великим энтузиазмом отводили душу, устроив на зерновых полянах бойкую толчею. Оказалось, это не просто угощение для птиц. Так делалось для того, чтобы духи умерших предков – навьи, – непременно являвшиеся на праздник в образе сорок, поедали своё зерно в стороне и не лезли к столам, попадая под ноги играющим и активно веселящимся потомкам.

Угощение разделили на пять частей, поместив пятую на открытое место возле Священного Огня, куда каждый пришедший относил какой-нибудь гостинец. Обычно это были блины. Оставляя их там, приговаривали:

– Честные наши родители! Вот для вашей души блинок.