Андрей Расторгуев - Дети Велеса

Его импровизированное ложе снова упало в снег, за головой фыркнула лошадь. Чей-то хриплый голос требовательно скомандовал:

– Но, пошёл! Чего встал?!

Волокушу тянет конь? Приоткрыв глаза, Череп увидел бородатых всадников, одетых в звериные шкуры, с мечами на боку и щитами за спиной. Сразу всё вспомнил. Реальность оказалась куда хуже того, что рисовало воспалённое воображение. Из груди вырвался отчаянный стон, воспринятый окружающими по-своему.

– Стой! – раздался всё тот же голос невидимого поводыря, в котором теперь Череп узнал скитского мага своего племени. – Великий Скал утомился, да и животным отдых нужон. Устраиваемся на привал.

Костёр, возле которого его положили, приятно грел тело. Вождя успели накормить неким подобием шурпы, и он теперь наслаждался ощущением сытости и комфорта, постепенно засыпая под монотонное бормотание двух сидевших у огня часовых. В стороне от костра под чьими-то ногами захрустел снег. Звук доносился от стоящего рядом леса. Судя по твёрдой, уверенной поступи, идущий шёл не таясь, без опасения быть замеченным стражниками. Значит, свой. Череп медленно повернул голову и спокойно посмотрел в ту сторону. На фоне нетронутых, запорошенных снегом деревьев темнела огромная косматая фигура двуногого существа. Длинная густая шерсть покрывала всё тело от пяток до самой макушки и торчала в разные стороны над мощным широченным лбом. Громко пыхтя, существо ступило в круг света, оказавшись рядом с Черепом, пристально вгляделось в его лицо и вдруг село прямо в сугроб, не сводя с человека тёмных глаз. Костёр отлично освещал пришельца, позволяя как следует его разглядеть, и не оставлял никаких сомнений в том, что это был… Медведь? Да, с виду вполне обычный медведь. Только двигается и ведёт себя, как самый настоящий человек. Он спокойно сидел на пятой точке, согнув ноги в коленях, на которые небрежно положил предплечья с расслабленно свисающими кистями рук. Не по-звериному умный взгляд неотрывно следил за Черепом. Если ещё и заговорит…

«Привет, Олег».

Всё-таки заговорил. Только челюсти сдвинуты, губы не шевелятся, а слова раздаются сразу в мозгу, формируясь из ничего, и тут же намертво впечатываются в память, будто наколка, выведенная на коже. Череп ничуть не удивился такому странному способу общения. То ли давно перестал удивляться, то ли сил для этого недоставало. А вот имя, которым его назвали, не слышал почти целую вечность. Даже начал забывать, как оно звучит. Давным-давно лишь мать и звала его так: «Олег, Олежек, Олеженька». Он хорошо помнил, что терпеть не мог этого сюсюканья, часто обрывая грубо, когда слышал подобное обращение. Да ещё в милицейских ориентировках, протоколах допросов и постановлениях по уголовным делам проходил под полным Ф. И. О. – Скальнов Олег Анатольевич. А тут появляется какое-то чудо лесное и, нате вам, так запросто произносит имя, забытое всеми богами.

«Боги ничего не забывают, – снова прозвучали в голове слова или мысли. – Особенно имена своих Детей».

Приснится же хрень всякая, хоть не спи совсем.

«А ты и не спишь, Олег. Если хочешь, можешь меня ущипнуть. Или давай лучше я тебя ущипну».

Медведь потянул в его сторону огромную когтистую лапу, заставив Черепа вжаться в шкуру и мысленно закричать:

«Нет! Не надо!»

«Да не паникуй ты, – лапа вернулась на место. – Я же пошутил».

Ну и шуточки у местных тварей! Сердце бешено билось, угрожая разорвать грудную клетку. Не хватало ещё инфаркт во сне заработать. Скиты, проснувшись, найдут холодный труп вождя и будут потом гадать, отчего это он помер. Где, кстати, охрана, почему не чешется? Обернувшись на часовых, Череп увидел, что те продолжают, как ни в чём не бывало, мирно беседовать, не обращая никакого внимания на чудовищного зверя, сидевшего с другой стороны костра, словно его здесь и не было. Олухи слепые! Без магии тут никак не обошлось. Ну, ладно эти пастухи безмозглые, а колдун-то куда смотрит?

«А вот он как раз спит, – любезно подсказал медведь. – Измотался совсем бедолага, пытаясь тебя вылечить. Да всё без толку. Чары на твоё тело не действуют. Пусть отдохнёт пока. Всё равно бы только мешал».

Да кто он такой, мать его? Все-то знает, обо всём ведает. Про имя даже разнюхал неизвестно где. Нарастающая злость постепенно вытеснила страх и панику, заполнив собой ослабевшее тело, и клокотала внутри, не в силах вырваться наружу. Будь сейчас в руке Черепа заряженный пистолет, выпустил бы всю обойму в эту мохнатую рожу.