Андрей Расторгуев - Дети Велеса

– А нечего было артачиться, – ворчал Аркаша, перепрятывая купеческий товар. – Взяли моду, понимаешь. И на стены, видите ли, не пойдём, и добро своё не отдадим…

Когда осаду сняли, а ополчение разоружилось, часть оружия с доспехами Башка добросовестно вернул Кардашу. Ровно столько, сколько посчитал нужным внести в опись, которую составил во время приёмки обозов из княжеского Детинца. Ни больше, ни меньше. Лично сверял. Зато перед купцами, столпившимися во дворе над жалкой кучкой того, что некогда было внушительным арсеналом, беспомощно развёл руками.

Богатое воображение толстосумов мигом нарисовало вовсе не радужную картину грозившего им разорения. Пока воротилы торгового бизнеса чесали бороды, бросая грустные взгляды на валявшиеся вперемешку латы и мечи, тщетно пытаясь отыскать среди них свой товар и подсчитывая неминуемые убытки, Башка предложил купить у него трофеи по весьма броской цене. Можно сказать, почти даром. А уж добра этого у него завались. Полный, забитый под завязку сарай, куда оружия навезли раза в три больше, чем изначально стрясли с купцов. Само собой, у тех глаза разбежались. Остаться без товара в преддверии торгового сезона для них смерти подобно. А тут вдруг такое богатство!

Сначала один потянулся за кошельком, потом второй, третий… Вскоре все звенели монетами, перебивая друг друга и предлагая свою цену. Поднялся неимоверный гвалт. Каждый хотел урвать больше. Основную часть арсенала растащили практически сразу. Потом ещё не раз приходили поодиночке втайне от конкурентов, покупая дополнительные партии. Так сарай и опустел. А хитрый Башка остался при деньгах и при заранее припрятанном купеческом товаре к вящей радости Сарайника, едва не прыгавшего от счастья. Всей этой амуниции хватит на полноценный отряд в триста воинов. А ещё три сотни лошадей, захваченных у скитов, сделают этот отряд конным.

Поначалу, правда, животных было гораздо больше. В приступе жадности Башка заполонил ими всю конюшню и даже двор. Но вмешался Михайлик, решительно пресекший непомерные аппетиты землянина.

– Ты сдурел! – напустился он, увидев огромный табун во дворе дружинного дома, безжалостно уничтожающий запасы корма, не говоря уже о кучах навоза, которым оказалась загажена вся территория. В одну из таких куч ведун угодил ногой и теперь счищал пучком соломы дурно пахнущую кашу с подошвы сапога. – На что мы их содержать-то будем? И кто за ними ходить станет?

Пришлось продавать и животных. Еле уговорил оставить хотя бы этих триста, с трудом разместившихся в конюшне. Скрепя сердце, Михайлик согласился при условии, что Башка сам будет ухаживать за ними до возвращения ведунов. А тому что. Деньги есть. Нанял конюхов, сколько нужно, и в ус не дует.

После восхода солнца весна быстро вступала в свои права. Чем дальше, тем теплее.

Стремительно таял снег, оголяя землю, тут же пустившую ростки свежей зелени, стосковавшейся по солнечному свету. На деревьях и кустах набухали почки. Теплынь! Впору одежду менять.

Разбогатевший Аркаша приобрёл себе и Стасу новые рубахи, штаны и сапоги. Справил удобную портупею с ножнами для своих сабель и запасся продуктами. Помня о предстоящем походе и возможном возвращении домой, оба приготовили свои земные вещи – ту часть, что удалось привести в порядок, а именно кожаную куртку Пырёва и плащ Аркаши, чтобы хоть это не бросалось в глаза и не выделяло их из общей массы населения современного мегаполиса Земли.

Стас обзавёлся новыми железными мечами. Его прежние за время осады поизносились, покрывшись частыми зазубринами и трещинами. Благо, у ведунов таких болванок вдоволь, бери – не хочу. И он взял, долго перебирая, взвешивая каждый меч в руке, делая ими пробные махи. По-настоящему хороших клинков среди них днём с огнём не сыщешь. Они же для тренировок, из холодного железа куются, без прилежания и особой тщательности. Мастеру и в голову не придёт вкладывать в тренировочные болванки хоть малую толику души. Потому-то в них нет ни капли магии. Подумаешь. Зато крепкие и колдовству противостоят будь здоров, а то и вовсе его нейтрализуют. В руках землянина это просто-таки страшная сила.

Стас выбрал два более-менее подходящих экземпляра грубого кузнечного творчества. Неказистые, плохо обработанные, они не шли ни в какое сравнение с «настоящими» мечами, что стояли здесь же, в сторонке, сверкая нарядной полировкой. Так и просились в руку. Но возьми любой, он мгновенно потеряет свою магию, став без неё бездушным и хрупким, как хрусталь. Сломается при первом же хорошем ударе. Нет, что ни говори, а железо надёжнее.