Антоний Оссендовский - Ленин

– Мы, профессионалы, должны остаться на своей должности, так как мы нужны каждому правительству. Мы помним, что последнее слово, категоричное, решительно скажет крестьянин. Он топнет ногой, выругается, согнет одержимых и надолго установит порядок. Как же обойдутся люди без профессионалов? Ведь крестьянство не поверит сброду в кожаных куртках, с папками подмышкой, тем тысячам всяческих комиссаров, которые разрушают Россию и требуют, чтобы деревня их кормила. Крестьяне вообще ничего общего с городом не имели, а сейчас внезапно город посадил им на шею комиссаров-паразитов, чужих им и не окруженных даже уважением, темных и часто безграмотных. Власти требуют от крестьян хлеба, мяса, масла для Красной Армии, ничем за это не расплачивающейся, так как у города самого нет никаких товаров, кроме газет, брошюр, лозунгов и других революционных декораций. Мы должны ждать крестьянина с тяжелой палкой и твердым кулаком, чтобы помочь ему в возрождении больной родины.

Такие мысли вынудили их к повторному появлению в Комиссариате Труда. Поведали им там, что они будут вызваны, когда их профессиональная помощь потребуется пролетариату.

В это время районный комиссар, пользуясь тем, что часть рабочих, живущих в доме Болдырева, выехала в деревню, поместил в них несколько семей. Были это нищие, а также темные личности из числа самых плохих городских подонков. Немедленно начались кражи и драки, а после них обыски, постоянное появление милиции, военных отрядов; следственных властей, состоящих из рабочих, солдат и бывших кухарок. Всего больше страдали в результате этих визитов «буржуи», у которых после каждого раза что-то забирали и в добавление к этому ругали «грабителей трудящегося народа».

Жизнь со дня на день становилась все более несносной. Женщины шпионили за госпожой Болдыревой и доносили милиции о покупаемых ею запасах продуктов, о чрезмерном количестве обладае-мой ими одежды, белья и обуви. По ночам врывались какие-то люди, выдающие себя за агентов борьбы со спекуляцией; реквизировали хлеб, муку и разные вещи, принадлежащие буржуазной семье; осыпали бранью и всякий раз крали что-нибудь.

Наконец, настал предел терпению. Было это в начале декабря. Безумствовали морозы. Болдыревы сидели в своих комнатах в шубах, так как в неотапливаемом жилье господствовали пронзительный холод и сырость.

Внезапно в соседней комнате, занимаемой шестью рабочими семьями, раздались пронзительные крики. Какая-то женщина плакала и стонала жалобно.

Госпожа Болдырева долго прислушивалась, после чего промолвила:

– Может, что-то плохое случилось с этой женщиной? Зайду к ней.

Она вышла и в следующую минуту вернулась бледная и взволнованная.

– Григорий! – воскликнула она, обращаясь к младшему сыну. – Беги сейчас же за доктором Лебедевым и проси, чтобы сразу пришел. Какая-то работница рожает! Торопись!

Знакомый врач прибыл немедленно. Когда он осмотрел больную, уведомил:

– У ней нет ни минуты для спасения! В комнате роженицы царит, однако, такой ужасный беспорядок и грязь, что ей грозит заражение и смерть. Не знаю, что делать…

Госпожа Болдырева посмотрела на мужа и сыновей.

– Мои дорогие, – вымолвила она, – сходите в город, а мы в это время перенесем больную в нашу комнату. Нельзя оставить бедняжку без помощи!

Мужчины вышли, но когда вернулись, госпожа Болдырева плакала.

– Знаете, какую подлость сделала женщина, которую мы спасли почти от верной смерти? После окончания родов она заявила, что не выйдет уже из моей комнаты. В это время в комнату водворилась целая семья: ее мать, муж и четверо детей.

Разговор этот услышали в соседней комнате, так как раздался злобный голос женщины:

– Буржуи проклятые! Живут в чистоте и богатстве и думают, что мы хуже их! Хватит этого! Напились нашей крови, теперь наша взяла!

Она выплюнула какие-то гнилые ругательства и умолкла.

– Ничего не поделаешь, – произнес свой приговор Болдырев. – Нужно бежать…

– Куда? – спросила жена.

– В деревню, к брату Сергею. Давно нас приглашал. Может, в деревне будет спокойней, – ответил он шепотом.

– Это хорошая мысль! – поддержали его сыновья.

Несколько дней уплыло, пока Болдыревым удалось получить позволение на выезд из столицы. В свободной пролетарской республике все население, кроме относящихся к партии большевиков, как осужденное, было приковано к своему месту. Знакомые рабочие помогли, однако, и семья Болдыревых, ограбленная полностью, перебралась в поместье Рузино в Новгородской области.