Джон Ирвинг - Правила виноделов

С первой серьезной проблемой они столкнулись лишь в 193… году. Эта проблема была Гомер. Он столько раз покидал Сент-Облако и возвращался, что пришлось искать ему применение. Подросток, разменявший второй десяток лет, должен приносить пользу. Но сумеет ли он понять все как надо? – гадали сестры Эдна и Анджела, да и сам доктор Кедр. Гомер видел, как матери приезжают и уезжают, оставляя младенцев. А вдруг он начнет их считать? Ведь он сразу обнаружит, что младенцев меньше, чем мам, заметит, что не у всех беременных огромные животы, а многие даже не остаются на ночь. Нужно ли объяснять ему все, ломали они головы.

– Уилбур, – сказала сестра Эдна, и сестра Анджела укоризненно возвела глаза к небу, – наш мальчик давно знает приют как свои пять пальцев. Он сам обо всем догадается.

– Он взрослеет с каждой минутой, – подхватила сестра Анджела. – Каждый день приносит ему что-то новое.

В приюте было заведено не помещать женщин, оправляющихся после аборта, в той же палате, где родившие мамы готовились к расставанию со своими младенцами. Этого не мог не заметить даже ребенок. Кроме того, Гомеру часто приходилось опорожнять мусорные бачки, все, даже из операционной с особой крышкой, которые доставлялись прямо к мусоросжигателю.

– А что, если он заглянет в бачок, Уилбур? – спросила сестра Эдна доктора Кедра.

– Если он уже такой большой, что заглядывает в бачки, значит пора его учить, – ответил Святой Кедр.

Скорее всего, слова Кедра значили: такой большой, что может разобраться в содержимом бачка. После родов и аборта в бачок отправлялось почти одно и то же: кровь и слизь, вата и марля, плацента и лобковые волосы. Сестры наперебой уверяли доктора Кедра, что для аборта лобок пациентки можно не брить, но Кедр был неумолим: раз вся работа – Господня, говорил он, ни в чем не будет различий. Бачки, которые Гомер носил к мусоросжигателю, содержали вещественную историю Сент-Облака: обрывки шелковых хирургических ниток, мыльную воду от клизм и еще то, что Гомер (боялись сестры Эдна и Анджела) мог бы там невзначай обнаружить, – «продукты зачатия», другими словами – человеческие эмбрионы или узнаваемые их части.

Он и обнаружил, узнав таким образом (ему было уже тринадцать – несчастливое число), что в Сент-Облаке извлекают на свет божий и тех, кто «дергается» и кто «не дергается». Возвращаясь однажды с пустым бачком в больницу, он увидел на земле человеческий плод, выпавший из бачка на пути к мусоросжигателю. Откуда здесь взялась эта странность, подумал Гомер, с неба, что ли, упала? Нагнулся, поднял и стал искать взглядом гнездо. Но деревьев поблизости не было. А птица не может снести яйцо на лету, да и упади оно здесь, рядом осталась бы скорлупа.

Может, это выкидыш какого-нибудь животного? В сиротском приюте, особенно если при нем такая больница, слово это не редкость. Но какого? Весил он меньше фунта, длина – дюймов восемь, на почти прозрачной головке что-то темнеет, да ведь это зачатки волос, не перьев; на сморщенном личике как будто брови, заметны даже ресницы. А это что за бледно-розовые точечки на груди величиной с большой палец? Неужели соски? А крохотные скорлупки на кончиках пальцев рук и ног – это же ногти! Держа находку в ладони на вытянутой руке, Гомер помчался прямиком к доктору Кедру. Кедр сидел за пишущей машинкой в кабинете сестры Анджелы, печатая письмо в Новоанглийский приют для малолетних бродяжек.

– Я что-то нашел, – сказал Гомер и протянул руку.

Кедр взял у него плод и поместил на белый лист бумаги, лежащий на столе сестры Анджелы. Плоду было месяца три, от силы четыре. До аборта он, по-видимому, еще «не дергался», но был уже близок к этому.

– Что это такое? – спросил Гомер Бур.

– Работа Господня, – сказал Уилбур Кедр, главный святой Сент-Облака.

Ибо сию минуту ему открылось: это тоже работа Господня – учить Гомера всему, что он знал сам. Дабы мальчик умел отличить добро от зла. Работа Господня – тяжкий труд, но, раз уж хватило духу взвалить его на себя, исполнять его надо наилучшим образом.

«Здесь, в Сент-Облаке, – писал в дневнике доктор Кедр, – мы относимся к сиротам как к отпрыскам королевских фамилий».

Отголоском этого, по-видимому, и было ежевечернее благословение, произносимое доктором Кедром в темноте над рядами кроватей в отделении мальчиков. Благословение следовало сразу за вечерним чтением; после несчастного случая с Винклями доктор Кедр возложил эту обязанность на Гомера, который ему рассказал, с каким чувством читал Диккенса в походной палатке Винклей и что получилось у него это совсем неплохо; правда, Винкли почему-то заснули. Таланты надо поощрять, подумал доктор Кедр, к тому же это прибавит Гомеру уверенности в себе.