Эдит Несбит - Пятеро детей и Оно

Роберт сел на песок, надеясь, что так станет легче думать, но ни одной путной мысли по-прежнему не приходило. В голову лезли только желания, ни одно из которых не получило бы дружного одобрения брата с сестрами. Антея и Джейн ни за что бы не попросили у Саммиада футбольный мяч или пару защитных наколенников для игры в крикет. И уж тем более им не понравилось бы желание уделать как следует Симпсона-младшего, как только начнется новый учебный год.

– Ну же! – не выдержал наконец Саммиад. – Я бы на твоем месте поторопился. Время-то, между прочим, бежит.

– Сам знаю, – тщетно напрягал мозги Роберт. – Только никак не придумывается. Может, ты лучше выполнишь желание кого-нибудь из оставшихся дома, но только чтобы ему не пришлось сюда приходить. Ой, нет! Нет! Не надо! – спохватился он, но было уже слишком поздно.

Саммиад раздулся, стал раза в три больше своих обычных размеров, вновь сдулся, как лопнувший мыльный пузырь, утомленно откинулся на край песчаной ямы и с тяжким вздохом проговорил слабым голосом:

– Вот. Было ужасно трудно, но я все же справился. Так что рекомендую тебе поторопиться домой. Иначе они пожелают какую-то глупость, прежде чем ты их предупредишь.

Роберт кинулся опрометью обратно, потому что почти был уверен, что именно так и произойдет. На бегу он пытался представить себе, какие могут возникнуть желания у сестер и брата. Кролики? Белые мыши? Множество шоколадных конфет? Сухая солнечная погода на завтра? Еще кто-то из них мог сказать: «Хотелось бы мне, чтобы Роберт поторопился». Вот он и поторопился. И в результате день пропадет совершенно зря. Песчаный эльф исполнит первое же «я хочу» или «мне бы хотелось», которое ляпнет кто-нибудь из оставшихся дома, совершенно не думая, что высказывает желание для Саммиада. А так как они сейчас не имеют права выйти на улицу, то им хочется множества разных ненужных глупостей, которые даже в голову не придет хотеть, когда можно на нее выйти.

Ускорив бег, Роберт на полном ходу одолел поворот, и глаза его так широко распахнулись от изумления, что он был вынужден перейти на шаг, ибо со столь широко распахнутыми глазами бежать невозможно. Сразу за поворотом обычно виднелся их дом с нелепейшей крышей, которую папа назвал «кошмаром архитектора». Сейчас дома не было и в помине. Вместе с ним бесследно исчезли ограда, просто сад и яблоневый сад. На месте, где все это находилось…

Роберт в растерянности протер глаза, снова глянул вперед, и ему все стало ясно. Вот, значит, какое желание посетило кого-то из тех, кто остался дома. Антее, или Джейн, или Сирилу захотелось жить в замке. И вот он стоит себе – черный, внушительный, высоченный, широкий. С бойницами и стрельчатыми окнами. Восемью устремленными к небу башнями. А вокруг, на месте просто сада и яблоневого сада, раскинулись странные сооружения, с виду напоминающие огромные грибы. Роберт медленно подошел поближе. Грибовидные сооружения оказались шатрами, а между ними расхаживали воины в латах. Толпы средневековых воинов.

– Ну, полный ужас, – схватился за голову Роберт. – Они пожелали замок, и кто-то уже успел его осадить. Вот песчаный эльф! И зачем мы только вообще его встретили. Жили же без него спокойно.

На месте садика перед домом, который существовал здесь еще каких-нибудь полчаса назад, теперь тянулся глубокий ров, за ним находились ворота, над воротами высилась башня, и за одним из ее окошек кто-то махал квадратиком светлой ткани оттенка слежавшейся пыли. Роберт мигом в нем распознал один из носовых платков Сирила, когда-то кипенно-белых, но безвозвратно утративших первоначальный свой цвет с той самой поры, как Сирил пролил в ящик, где они у него хранились, целую бутылку тонирующего и фиксирующего раствора.

Роберт помахал в ответ, и это было большой оплошностью с его стороны. Его тут же заметили в лагере осаждавших. Двое рыцарей двинулись ему навстречу. На головах их блестели железные каски, а длинные ноги в высоких ботфортах шагали так широко и быстро, что Роберт тут же сообразил: на его собственных, гораздо более коротких ногах убегать от них бесполезно. Все равно ведь догонят, а к тому же и разозлятся. И он предпочел остаться там, где стоял.

– А ты, щенок, не робкого десятка, коль не пустился ланью убегать, – явно одобрил его решение один из воинов.

Похвала его придала Роберту смелости, а на «щенка» он ничуть не обиделся. Он ведь читал популярные исторические романы, где взрослые именно так называли тех, кто их младше, не имея в виду ничего оскорбительного. Главное для него сейчас было понять смысл их дальнейших речей, ибо речи героев из популярных исторических романов он понимал далеко не всегда.