Эдит Несбит - Пятеро детей и Оно

– Да уж. – Жена викария просто кипела от возмущения. – Перепугали тут всех нас до полусмерти. Вам должно быть ужасно стыдно.

– А нам и ужасно стыдно, – сочла за лучшее согласиться с ней Джейн.

– Но кто же там запер дверь? – по-прежнему мало что понимал викарий.

– Вот этого я совершенно не знаю, – сказал чистую правду Роберт. – Пожалуйста, помогите нам поскорее добраться домой.

– Ну что же, – вздохнул викарий. – Кажется, нам в самом деле именно это и надо сделать. Эндрю, запрягай экипаж. Отвези их домой.

– Не-а, один не поеду, – решительно заявил сам себе этот видный мужчина.

– И пусть этот случай станет для вас хорошим уроком на будущее, – счел своим долгом прочесть назидание детям викарий.

И оно у него получилось ужасно длинным, и дети с тоскою слушали, а вот егерь не слушал, потому что его внимание было поглощено бедолагой Сирилом. У этого егеря накопился богатый опыт в борьбе с браконьерами, и взгляд его моментально улавливал человека, который старается что-то спрятать. И вот в тот момент, когда преподобный дошел в своей назидательной речи до утверждения, что праведным детям надо стремиться быть для своих родителей благом, а не позором, егерь вмешался:

– А вы лучше б, сэр, попросили его показать, чегой-то он там под своим пиджаком-то удерживает?

И Сирилу стало ясно: больше ему ничего не надо скрывать. Он поднялся, расправил пошире плечи в стремлении выглядеть именно так, как выглядели в его любимых книгах юноши с чистыми помыслами, когда кто-нибудь подвергал сомнению славу и благородство их рода или готовность пожертвовать жизнью во имя долга, чести и справедливости. И именно с таким видом Сирил извлек сифон из-за пазухи, произнеся самым что ни на есть благородным тоном:

– Ну вот. Тогда вот он.

В кабинете викария сделалось очень тихо, и Сирил понял: ему придется продолжить. И он продолжил:

– Ну да. Мы взяли это из вашей кладовки. А еще – курицу, язык и хлеб. Мы были очень голодные. Поэтому мы не взяли ни пудинга с заварным кремом, ни джем, а взяли только хлеб, мясо и воду. И мы не виноваты, что вода у вас была только в сифоне для содовой. Мы взяли только необходимое для поддержания наших жизненных сил. И оставили вам в уплату полкроны с письмом. И нам очень-очень жаль. И наш папа, конечно, заплатит вам штраф и все остальное, что вы захотите, только не надо нас отправлять в тюрьму. Наша мама такого не вынесет. Вы же нам сами сейчас сказали, что мы не должны быть позором. Вот и не надо нас превращать в позор для родителей, если мы уже обо всем так ужасно жалеем. Вот.

– Но как вы сумели забраться в окно кладовки? – спросила жена викария.

– Это я вам не могу объяснить, – стоически изрек Сирил.

– И вы мне сказали всю правду? – смерил его испытующим взглядом викарий.

– Нет, – объявила вдруг Джейн. – Это чистая правда, но только не вся. Но всю мы сказать вам не можем, и вы ее даже у нас не спрашивайте. Ой, лучше простите, пожалуйста, нас и скорее отправьте домой.

Она подбежала к жене викария и обняла ее. Жена викария в свою очередь обняла Джейн. А егерь, прикрыв рот ладонью, зашептал викарию на ухо:

– С ними полный порядок, сэр. Небось приятеля своего какого-то прикрывают. Он их с кладовкой-то и надоумил, а они стучать на него не хотят. Хитроумные ребятишки.

– Скажите, не принимал ли участие в этой истории кто-то еще, кого вам не хочется выдавать? – мягко и очень по-доброму осведомился викарий.

– Да, – кивнула Антея, имея в виду Саммиада. – Только он, в общем, не виноват.

– Ну что ж, мои дорогие, тогда и покончим с этим, – махнул рукой викарий. – Мне только хотелось бы знать, зачем вы мне написали такое причудливое письмо?

– Не знаю, – растерянно пожал плечами Сирил. – Антея его очень быстро писала, и тогда нам казалось, что это совсем и не воровство, но потом, когда мы уже не смогли слезть с крыши, нам показалось совсем по-другому. И нам всем теперь очень жаль и…

– Ни слова больше, – перебила жена викария. – Только в другой раз думайте, прежде чем покушаться на языки чужих людей. Ну, а теперь, может, по пирожку и стакану молока, прежде чем возвращаться домой?

Когда Эндрю пришел объявить, что запряг экипаж, а заодно и спросить, неужто его и впрямь одного отправляют в опасную ловушку разбойников, которую он отчетливо распознал уже в самом начале этой истории, ему открылась такая картина: дети едят пироги, запивая их молоком, и смеются шуткам викария, а Джейн спокойно себе сидит на коленях его жены.