Элизабет Гаскелл - Север и Юг

Выслушав рассказ, Маргарет встревожилась.

– Ты говорила об этом Фредерику? – спросила она.

– Нет, – ответила Диксон. – Конечно, я обеспокоилась, что мерзавец Леонардс объявился в Милтоне. Но у меня было столько неотложных дел по дому, что я отбросила свои тревоги в сторону. Потом, увидев хозяина с остекленевшими от печали глазами, я решила немного растормошить его, чтобы он задумался о безопасности сына и вышел наконец из своего депрессивного состояния. Поэтому я рассказала ему о встрече с Леонардсом, хотя мне было стыдно говорить, как нагло молодой нахал беседовал со мной. Моя история пошла хозяину на пользу. А мастеру Фредерику нужно уехать перед тем, как приедет мистер Белл. Мы не сможем прятать его несколько дней в задней комнате.

– Я боюсь не мистера Белла, а этого Леонардса. Мне придется рассказать о нем брату. Как выглядит Леонардс?

– Отвратительный парень, можете поверить мне на слово, мисс. Густые рыжие бакенбарды, которые я постеснялась бы носить. Выполняя свое секретное задание, он маскируется под работягу. Одет в простую бумазею.

Фредерик должен был уехать – в момент, когда он снова занял свое место в семье; когда отец и сестра так нуждались в его поддержке; когда заботы о живой матери и скорбь об умершей связали его с близкими и родными людьми нерушимыми узами. Маргарет сидела в гостиной у камина и думала об этом. Ее отец, обеспокоенный вновь обретенным страхом, мерил шагами комнату. Чуть позже к ним присоединился Фредерик. Он по-прежнему выглядел мрачным и опечаленным, но уже овладел собой и справился с отчаянием. Он подошел к сестре и поцеловал ее в лоб.

– У тебя усталый вид, – тихо сказал он. – Ты думаешь о каждом, кроме себя. Отдохни на софе. Все дела уже сделаны.

– Вот это как раз и плохо, – с печалью в голосе прошептала Маргарет.

Она легла на софу, и брат накрыл ее ноги шалью. Фредерик сел на пол рядом с ней, и они начали тихую беседу. Маргарет рассказала ему о встрече Диксон с молодым Леонардсом. Губы брата уныло вытянулись в тонкую линию.

– Я с удовольствием избил бы этого парня. На борту нашего корабля не было худшего матроса… и более подлого человека. Если помнишь, Маргарет… Тебе известны обстоятельства бунта?

– Да, мама рассказала мне.

– Так вот, когда все матросы были возмущены поведением капитана, этот Леонардс заискивал перед ним. Тьфу! И надо же! Он в Милтоне! Если бы ему сказали, что я нахожусь в двадцати милях от него, он искал бы меня сутками, чтобы расплатиться за старые обиды. И в случае ареста я предпочел бы, чтобы кто-то другой, а не этот мошенник получил ту сотню фунтов, в которую меня оценили. Жаль, что Диксон не согласится идти в полицию. Она могла бы сдать меня властям и обеспечить себе безбедную старость.

– Фредерик, замолчи! Зачем ты так говоришь?

К ним подошел мистер Хейл. Наверное, он слышал обрывки их разговора. Сжав руку сына дрожащими пальцами, он произнес умоляющим голосом:

– Мой мальчик, ты должен уехать. Я понимаю твои чувства, но тебе нужно покинуть Англию. Ты сделал все, что было в твоих силах. Ты утешил ее перед смертью.

– Папа, неужели он не может провести с нами еще несколько дней? – вопреки собственным убеждениям спросила Маргарет.

– Я заявляю, что намерен вынести все испытания и предстать перед судом. Если бы мне только удалось собрать свидетельства моих сторонников! Я не могу отдать себя во власть такого подлеца, как Леонардс. И при других обстоятельствах я радовался бы этому тайному визиту. В нем было очарование, которое француженки обычно приписывают запретным удовольствиям.

– Одним из моих ранних воспоминаний, – сказала Маргарет, – было твое наказание, Фред, за кражу яблок. Деревья в нашем саду ломались под весом спелых плодов. Но кто-то сказал тебе, что украденный плод вдвойне вкуснее, и ты, поверив этим словам, решился на воровство. С тех пор ты мало изменился.

– Сынок, ты должен уехать, – повторил мистер Хейл, отвечая на ранее заданный вопрос Маргарет.

Он был сосредоточен на своих мыслях, и ему требовались усилия, чтобы уследить за разговором детей. Он оказался неспособным к этому.

Брат и сестра посмотрели друг на друга. Расставшись, они потеряют это мгновенное взаимопонимание. Они могли сказать взглядами больше, чем словами. Одна и та же мысль ввергла их в уныние. Фредерик попытался отогнать ее от себя:

– Знаешь, Маргарет, мы с Диксон здорово перепугались этим вечером. Я был в своей спальне, когда услышал звонок в дверь. Прошло некоторое время, и я подумал, что посетитель, завершив свой визит, уже ушел. Мне захотелось подняться в гостиную. Однако, как только я вышел в коридор, Диксон, спускавшаяся по лестнице, бросилась ко мне и втолкнула меня обратно в мою комнату. Сразу после этого я услышал голос какого-то мужчины, который выходил из кабинета отца. Попрощавшись, он удалился. Кто это был? Посыльный или коммивояжер?