Александр Дюма - Сальватор

– Однако же, мсье, – сказал Жан Робер, понимая всю правоту сказанного, – я не могу допустить, чтобы вы дрались на дуэли с человеком, оскорбившим женщину в моем присутствии.

– Позвольте мне возразить вам, друг мой, – вы ведь разрешите мне называть вас другом, не так ли? – женщина, которую оскорбили в присутствии вас, гостя – заметьте, что для меня вы всего лишь гость, – является моей женой. Я хочу сказать, что она носит мое имя и что поэтому у меня в сто раз больше причин, чем у вас, для того, чтобы постоять за ее и за свою честь.

– Но, мсье… – пробормотал Жан Робер.

– Сами видите, дорогой поэт: вы, обычно столь красноречивый, ничем не можете мне возразить.

– Но все же, мсье…

– Я попросил у вас доказательство вашей дружбы. Вы можете мне его дать?

Жан Робер умолк.

– Дайте мне слово сохранить всю эту историю в тайне, – продолжал банкир.

Жан Робер поник головой.

– Если хотите, друг мой, госпожа де Моранд просит вас о том же.

Банкир встал.

– Но, мсье, – вдруг воскликнул Жан Робер. – Я подумал вот что: то, о чем вы меня просите, невозможно.

– Почему же?

– Потому что в это самое время двое моих друзей должны находиться у господина де Вальженеза и спросить у него имена двух его секундантов, с которыми они должны обговорить условия поединка.

– Это уж не господин ли Петрюс с господином Людовиком?

– Да.

– Так вот, этого вы можете не опасаться: я встретился с ними перед вашим домом и попросил их под мою ответственность подождать до одиннадцати, а потом снова зайти к вам. Смотрите-ка, они, кажется, сверили свои часы с вашими: только что пробило одиннадцать, а они уже звонят в дверь.

– Тогда мне больше нечего вам возразить, – сказал Жан Робер.

– Вот и прекрасно! – сказал господин де Моранд и протянул поэту руку на прощанье.

Он сделал несколько шагов к двери, но потом вдруг резко остановился.

– Ах, черт возьми! – сказал он. – Я забыл о главной цели моего визита!

Жан Робер посмотрел на банкира все с тем же удивлением, что и в начале разговора.

– Я ведь и приходил-то к вам только для того, чтобы попросить вас от имени госпожи де Моранд, которая, непременно желая присутствовать на первом представлении вашей пьесы, не хочет быть у всех на виду, поменять центральную ложу на ложу, которая находится рядом со сценой. Это возможно, не так ли?

– Конечно же, мсье.

– В таком случае, если вас кто-то будет расспрашивать о цели моего визита, будьте добры говорить всем правду. Что я приходил затем, чтобы поменять ложу.

– Так я и сделаю, мсье.

– А теперь, – сказал господин де Моранд, – прошу прощения за то, что мой визит по столь пустяковому поводу так затянулся.

Затем, почтительно кивнув Жану Роберу, господин де Моранд ушел, оставив поэта в глубоком изумлении. Поэт проникся к банкиру огромным уважением и симпатией. Он подумал о том, что это – великий человек и очень снисходительный муж.

В комнате появились двое приятелей.

– Ну что? – спросили они у Жана Робера.

– А то, – ответил он, – что напрасно я потревожил вас в столь ранний час. У меня больше нет никаких претензий к господину де Вальженезу.

Пока господин де Моранд вежливо объяснял Жану Роберу цель своего визита к нему, посмотрим, что же происходило в доме у господина де Вальженеза. Или скорее вне его дома.

Лоредан, как мы уже сказали, выскочил из дома госпожи де Моранд. Но мы также сказали и о том, что, сбегая вниз по лестнице, он имел неосторожность толкнуть господина де Моранда, загасить его свечу и заставить его выронить министерский портфель.

Несмотря на быстроту своего исчезновения, он был почти уверен в том, что банкир его узнал. В любом случае у него не было ни малейшего сомнения в том, что его узнал Жан Робер. Поэтому он ждал, что утром к нему придет кто-нибудь из этих двух людей, а возможно, и оба.

И все же он полагал, что визиты эти будут нанесены не раньше девяти часов утра. Поэтому у него было достаточно времени для того, чтобы раздобыть некоторые сведения, которые в его положении казались ему просто необходимыми.

Эти сведения он надеялся получить от мадемуазель Натали.

И в семь часов утра он вышел из дому, сел в наемный кабриолет и велел везти его на улицу Лаффит, полагая, что хозяева особняка еще не проснулись и что ему удастся переговорить с горничной.

Случай помог господину де Вальженезу в большей степени, чем он на это надеялся: когда он подъехал к особняку, из него вышла с чемоданами мадемуазель Натали.