Александр Дюма - Сальватор

– Дорогой мой Сальватор, – сказал генерал, начавший догадываться о тайном смысле слов молодого человека, – я не стану считать другом того, кто заменит меня при подобных обстоятельствах.

– Успокойтесь, генерал, и продолжайте считать меня своим другом. Даю вам слово человека, который любит свободу так же сильно, как вы любите императора, что ни один волосок не упадет с головы господина де Вальженеза по моей инициативе.

– Спасибо, – сказал генерал и крепко пожал руку Сальватору. – О, теперь прощайте!

– Позвольте мне по крайней мере проводить вас до заставы, – сказал Сальватор, вставая и беря в руки шляпу. – Вам ведь для поездки нужна карета. Так вот я постараюсь найти вам именно ту, что отвезла Мину и Жюстена в Голландию. А также – как знать? – и человека, который их туда отвез и с кем вы всю дорогу сможете говорить о них.

– О, Сальватор, – грустно произнес генерал, – ну почему я познакомился с вами так поздно!.. Мы втроем, – добавил он, протянув руку господину Сарранти, – смогли бы встряхнуть этот мир.

– Это еще впереди, – сказал Сальватор. – Время еще не совсем потеряно.

И они втроем направились на улицу Апфер.

Неподалеку от приюта Подкидышей находился дом каретника, где Сальватор нанял почтовую карету, на которой уехали в Голландию Жюстен и Мина.

Карета и ямщик были найдены.

А спустя час генерал Лебатар де Премон и господин Сарранти обнялись на прощанье с Сальватором и карета быстро понеслась в сторону заставы Сен-Дени.

Пусть они теперь едут по дороге на Бельгию, а мы проследуем за каретой, с которой они повстречались напротив церкви святого Лаврентия.

Эта карета, если бы генерал ее узнал и всмотрелся в лицо пассажира, смогла бы задержать его поездку, поскольку она принадлежала госпоже де Моранд. Молодая женщина прибыла в Пикардию слишком поздно и не успела попрощаться с тетей. И теперь она спешно возвращалась в Париж, где ее ждал в нервном напряжении Жан Робер.

А поскольку мы помним о том, что сказал Сальватор о возвращении госпожи де Моранд, вслед за нею должен был непременно вернуться в Париж и господин де Вальженез.

Но генерал не знал ни госпожу де Моранд, ни ее карету. И поэтому он быстро и радостно продолжил свой путь.

Помните ли вы, дорогие читатели, о той милой комнатке, затянутой персидским шелком, где иногда проводила свое время госпожа де Моранд и куда мы вас беззастенчиво ввели? Если вы были когда-нибудь влюблены, вы должны ее запомнить. Если же вы продолжаете быть влюбленным, вы сохранили воспоминания об ее ароматах. Так вот в эту комнату, в это гнездышко, в эту часовенку любви мы введем вас еще раз, не боясь того, что вам это не понравится, господа влюбленные.

И сделаем это в первый же вечер по возвращении госпожи де Моранд в Париж.

Госпожа де Моранд, используя право, предоставленное ей мужем, который не отобрал его даже тогда, когда ему достался портфель министра финансов в новом правительстве, ведет любовный разговор с нашим приятелем Жаном Робером, сидящим, а точнее стоящим на коленях – мы ведь уже сказали, что комната эта была часовней любви – перед обитающим здесь божеством, рассказывает ей одну из тех длинных и нежных историй, которые могут рассказывать только влюбленные и которые любящей женщине слушать никогда не надоедает.

В тот момент, когда мы входим в это святилище, Жан Робер обнимает молодую женщину за тонкую талию и смотрит ей в глаза и, словно бы ему мало того, чтобы все прочесть на ее лице, он, желая узнать то, что творится в глубине ее сердца, спрашивает:

– Какое, по-вашему, самое наименее ценное чувство у человека, любовь моя?

– Все чувства кажутся мне одинаково ценными, когда вы рядом, друг мой.

– Спасибо. Но какое из них все-таки менее ценно, чем другие?

– Мне кажется, что есть одно чувство, которое не является одним из тех пяти, которые имеет человек, но которое обнаружила я.

– Какое же, дорогой Христофор Колумб из страны по названию Нежность?

– То, которое я испытываю ожидая вас, любимый мой. Я ничего не вижу, ничего не слышу, не дышу, ничего не чую и не чувствую. Одним словом, меня охватывает чувство ожидания. И оно, по-моему, имеет наименьшую ценность по сравнению с другими.

– Значит, вы меня действительно ждали?

– Неблагодарный! Я вас жду всегда.

– Дорогая Лидия, неужели вы говорите правду?

– Боже милостивый, он еще сомневается!