Александр Дюма - Сальватор

Затем, описав лицемерие этого негодяя, рассказчик поведал о подлом поступке этого человека, который позволил приговорить к смерти невинного человека, хотя мог бы сам скрыться куда-нибудь под другим именем, уехать на другой конец света и там оплакивать свое первое преступление вместо того, чтобы совершать новое еще более ужасное, чем первое, преступление, он привел присутствующих в крайнее негодование. Каждый из слушающих перешел от гнева к отчаянию и снова осыпал проклятиями этого убийцу.

– Но, – вскричал нотариус, – вы говорите, что невиновный будет казнен вместо виновного завтра?

– Завтра, – сказал Сальватор.

– Но, – в свою очередь, вмешался врач, – как можно до завтра найти улику, которая сможет открыть глаза правосудию?

– Господь милостив! – сказал Сальватор, нагнув голову и посмотрев на отчаянную работу Брезиля, который, почувствовав внимание хозяина, на секунду прервал свое занятие и ткнулся, словно поцеловав, мокрым носом в ладонь молодого человека. После чего он вновь принялся рыть землю.

– Господь милостив, Господь милостив, – повторил врач, бывший, с силу своей профессии, большим скептиком. – Но хорошая улика была бы лучше.

– Безусловно, – ответил Сальватор. – И я надеюсь, что мы с вами скоро найдем эту улику, которую я однажды уже потерял.

– А! – хором спросили гости. – Так у вас были доказательства?

– Да, – ответил Сальватор.

– И эти доказательства вы потеряли?

– К несчастью.

– А что это было за доказательство?

– С помощью Брезиля я сумел отыскать скелет мальчика.

– О! – с ужасом произнесли гости.

– Но почему же вы не потребовали прибытия полиции и врача? – спросил врач.

– Я так и поступил, правда, не пригласил врача. Но за это время скелет исчез, а правосудие посмеялось надо мной.

– Убийца был предупрежден, – сказал нотариус, – и, очевидно, перепрятал скелет.

– И вы теперь, значит, ищете этот труп? – спросил отставной судебный исполнитель.

– Господи, конечно же, – произнес Сальватор. – Поскольку, сами понимаете, что если труп находится в том месте, куда его никак не мог зарыть господин Сарранти…

– Господин Сарранти! – в один голос вскричали гости. – Так, значит, это господин Сарранти – невинно приговоренный человек?

– Разве я назвал это имя?

– Да, вы сказали Сарранти.

– Ну, если так, не стану отрицать.

– А какой интерес преследуете вы, пытаясь доказать невиновность этого человека?

– Он отец одного из моих друзей. Кроме того, хотя я с ним лично и незнаком, мне кажется, что долг каждого человека – спасти от эшафота себе подобного, когда он уверен в его невиновности.

– Но, – спросил нотариус, – занимаясь поисками этой улики, уж не думаете ли вы найти ее именно здесь?

– Это не исключено.

– В доме у господина Жерара?

– А почему бы и нет?

Пес, словно подтверждая слова хозяина, заунывно и протяжно завыл.

– Слышите? – произнес Сальватор. – Брезил говорит мне, что он полон надежд.

– Что значит – полон надежд?

– Конечно. Разве я не говорил вам, что у него мономания, заключающаяся в том, что он упорно ищет труп своего юного хозяина?

– Говорили, – в один голос подтвердили гости.

– Ну, так вот, – снова произнес Сальватор, – пока я рассказываю вам четыре первых акта этой драмы, Брезил работает над пятым.

– Что вы хотите этим сказать? – спросили одновременно отставной судебный пристав и нотариус в то время, как все остальные гости, храня молчание, задали этот вопрос удивленными взглядами.

– Взгляните под стол, – сказал Сальватор, приподняв скатерть.

Все наклонили головы под стол.

– Да какого черта он там делает? – спросил, не испытывая ни малейшего волнения, врач, который начал полагать, что пес если и не страдает бешенством, то является тем не менее интересным объектом для наблюдений.

– Он роет яму, сами можете убедиться, – ответил Сальватор.

– Да еще какую большую, – подхватил нотариус.

– Яму глубиной в метр и в два метра в окружности, – сказал землемер.

– И что же он ищет? – спросил отставной судебный исполнитель.

– Улику, – сказал Сальватор.

– Какую же? – поинтересовался нотариус.

– Скелет убиенного ребенка, – ответил Сальватор.

От этого слова «скелет», произнесенного после ужасного рассказа Сальватора, в тот час, когда с небес на землю уже начали опускаться сумерки, у гостей на голове волосы встали дыбом. Каждый из них непроизвольно отодвинулся подальше от ямы. И только один врач осмелился к ней приблизиться.