Александр Дюма - Сальватор

– Он повысит цены на зерно, – сказал аграрий.

– Он снизит цены на хлеб, – сказал садовод.

– Он ликвидирует национальный долг, – сказал отставной судебный пристав.

– Он проведет реформу Медицинской школы, – сказал врач.

– Он введет во Франции новый кадастр земель, – сказал землемер.

– О! – произнес нотариус, прерывая поток похвал. – Но ваш пес засыпал мои штаны землей!

– Возможно, – сказал Сальватор, – но не будем обращать на него внимания.

– Напротив, давайте обратим на него все наше внимание, – сказал врач, заглянув под стол. – Поскольку пес представляет собой удивительную картину: вывалившийся язык, наполненные кровью глаза, дыбом стоящая шерсть.

– Вполне возможно, – сказал Сальватор. – Но если его не отвлекать от игр, он никого не тронет. Он у меня мономан, – со смехом добавил Сальватор.

– Должен вам заметить, – напыщенно произнес врач, – что слово мономан, происходящее от monos и от mania, что означает, следовательно, единственная идея, может относиться только к человеку, поскольку только человек может иметь идеи, а у собаки только инстинкт. Возможно, очень сильно развитый, но нельзя же ставить его в сравнение с высшей организацией психики человека.

– Что ж, – ответил Сальватор, – объясняйте это, как хотите, называйте это инстинктом или идеей, но Брезил занят своим делом.

– Каким же?

– У него некогда были два молодых хозяина, которых он очень сильно любил: девочка и мальчик. Мальчик был убит, девочка пропала. Но он так настойчиво искал девочку, что нашел ее.

– Она жива?

– Да, жива, цела и здорова. А вот что касается мальчика, то, поскольку тот был убит и где-то зарыт, бедный Брезил постоянно старается найти это самое место и поэтому везде все роет.

– Quaerite et invenietis (Ищи и обрящешь), – произнес нотариус, с удовольствием вставивший эти три слова на латыни.

– Простите, – сказал врач, – но вы рассказываете нам какой-то роман, мсье.

– Скорее историю, – поправил его Сальватор, – и очень ужасную.

– Честное слово, – сказал нотариус, – мы сейчас находимся между переходом к десерту. Именно в это время принято рассказывать всякие истории. Если вы хотите рассказать нам свою историю, мы с удовольствием ее послушаем, дорогой мсье.

– Охотно, – сказал Сальватор.

– Это должно быть очень интересно, – сказал врач.

– Мне тоже так кажется, – просто ответил Сальватор.

– Тихо! Тихо! – раздалось со всех концов стола.

Наступила тишина, во время которой Брезил испустил такой заунывный вой, что в жилах гостей застыла кровь, а садовод, несколькими словами уже показавший, что он не обладал таким критическим складом ума, как врач, не удержался от того, чтобы вскочить и пробормотать:

– Чертова собака!

– Да сядьте же вы! – сказал землемер, потянув его за полы пиджака и насильно усаживая.

Садовод, ворча, сел на место.

– Ну, давайте вашу историю! – сказали гости. – Начинайте свой рассказ!

– Господа, – сказал Сальватор, – мою историю, а скорее драму я назову так: «Честнейший человек Жиро».

– Ну, – сказал отставной судебный пристав, – прямо как честнейший господин Жерар.

Да, действительно, разница всего в двух буквах. Но к первому названию я добавлю подзаголовок. Он будет звучать так: или «Не верьте внешности».

– Прекрасное название, – сказал нотариус. – На вашем месте я предложил бы его господину Жильберу де Пиксерекуру.

– Не могу, мсье. Я предложу его господину королевскому прокурору.

– Господа, господа, – сказал врач, – я вынужден заметить вам, что вы не даете рассказчику начать историю.

– О! – сказал на это Сальватор. – Успокойтесь, мы до нее скоро дойдем.

– Тихо! – произнес землемер. – Тихо!

Все услышали, как Брезил яростно разрывает землю и тяжело дышит.

Сальватор начал повествование.

Нашим читателям известна эта драма, которую он рассказал, изменив имена действующих в ней лиц. Методом поисков и расспросов, руководствуясь своей замечательной проницательностью, в которой ему так активно помогал Брезил, он сумел восстановить все детали драмы. Подобно тому, как знающий архитектор по нескольким камням и обломкам восстанавливает античный монумент, как Кювье по нескольким попавшим в его руки костям смог восстановить допотопного монстра.

Поэтому мы не станем снова слушать рассказ Сальватора, из которого не узнаем ничего нового из того, что нам уже стало известно.

Скажем только, что когда Сальватор описал преступление Жиро и показал, как с помощью лицемерия этот убийца и грабитель сумел добиться не только уважения, но и любви и преданности своих сограждан, у его слушателей вырвался продолжительный возглас возмущения, на который Брезил ответил приглушенным рычанием, словно бы он хотел присоединиться к этим проклятиям.