Александр Дюма - Сальватор

– Уж не по поводу ли господина Сарранти?

– Вы наводите меня на мысль, – сказал Жибасье. – Это вполне возможно.

Господин Жерар не только понизил голос, но и слегка заволновался.

– Неужели, – спросил он, – казнь завтра не состоится?

– Не думаю. Из достоверного источника мне стало известно, что мэру Парижа были отданы распоряжения все приготовить к трем часам завтрашнего дня и что приговоренный к смерти был доставлен в тюрьму «Консьержери».

Господин Жерар вздохнул с огромным облегчением.

– А нельзя ли, – спросил он снова, – отложить до завтра то, что мы должны сделать сегодня вечером?

– О! – произнес Жибасье. – Это невозможно!

– Дело, следовательно, очень важное?

– Самое наиважнейшее!

Господин Жерар посмотрел Жибасье в глаза.

– Так вы продолжаете утверждать, что ничего не знаете?

– Клянусь святым Жибасье!

– Тогда позвольте мне взять шляпу.

– Берите, мсье Жерар. Ночи теперь прохладные, и можно подхватить насморк.

Господин Жерар снял с вешалки шляпу.

– Я готов, – сказал он.

– В таком случае поехали, – предложил Жибасье.

На улице их поджидал фиакр.

Увидев этот фиакр, походивший, как все фиакры, на карету для арестантов, господин Жерар непроизвольно вздрогнул.

– Садитесь первым, – сказал он Жибасье, – я за вами.

– Только после вас, – ответил Жибасье.

И каторжник, распахнув дверцу фиакра, любезно помог господину Жерару сесть в карету, затем уселся сам, сказав несколько слов кучеру.

Фиакр тронулся мелкой рысью по парижской дороге. Жибасье посчитал нужным изменить указанный Сальватором маршрут, решив, что было неважно, куда именно он отвезет господина Жерара. Главное, что он увезет его из дома.

«Итак! – подумал господин Жерар, которого несколько успокоила скорость бега лошадей. – Если это дело важное, то уж не настолько срочное».

Сделав такой справедливый вывод, он погрузился в молчание. В карете весь первый километр пути стояла полная тишина.

Первым ее нарушил Жибасье.

– О чем это вы так напряженно думаете, дорогой мсье Жерар? – спросил он.

– Сознаюсь, мсье Жибасье, – ответил филантроп, – что думаю я о неизвестной мне цели вашего столь неожиданного визита.

– Это вас тревожит?

– По меньшей мере беспокоит.

– Скажите на милость! А вот я бы на вашем месте ни о чем не беспокоился бы, уверяю вас!

– Почему?

– О, все очень просто! Заметьте, что я сказал на вашем месте, а не на моем.

– Да, заметил. Но почему это вы сказали на моем месте?

– Потому что если бы моя совесть была столь же чиста, как ваша, я чувствовал бы себя достойным милостей фортуны и не стал бы опасаться ее ударов.

– Конечно, конечно, – прошептал господин Жерар, задумчиво кивнув головой. – Но фортуна иногда выкидывает такие непредвиденные штуки, что, не имея оснований ничего опасаться, следует ко всему быть готовым.

– Честно говоря, если бы вы жили в Греции во времена Талеса, там, вместо семи мудрецов, было бы восемь, дорогой мсье Жерар. И вы написали бы тогда эти прекрасные стихи:

Заметьте, что я сказал готов, а не послушен, имея в виду, что коль вы к ним готовы, то уж никак не согласны с ними смириться. Да, вы правы, – продолжал Жибасье самым торжественным и самым сентенциозным тоном, – судьба подчас делает очень резкие и странные повороты. Именно поэтому древние, а они были не глупы, представляли ее иногда сидящей на змее, что означало, что судьба выше осторожности. Однако на вашем месте, повторяю, несмотря на то, что мой мозг постоянно работает, – такой мозг, как ваш, не может находиться в абсолютном покое – я не стал бы беспокоиться сверх меры. Ну что с вами может такого приключиться? Вам выпало счастье в раннем возрасте стать сиротой, что избавило вас от опасений потерять близких или быть опозоренным ими. Вы не женаты, и, следовательно, вам нечего бояться потери или измены жены. Вы миллионер, и большая часть вашего состояния вложена в недвижимость. Это значит, вы не боитесь, что вас сможет разорить какой-нибудь нотариус или ограбить какой-нибудь бандит. У вас крепкое здоровье, что является благодатью вашего тела. У вас чистая совесть. Вы пользуетесь уважением ваших сограждан, которые собираются избрать вас депутатом. Представление о награждении вас орденом Почетного легиона, как благодетеля человечества, лежит на подписи у короля. Знаю, это тайна, но я могу сказать вам это в доверительной беседе. И, наконец, вас очень уважает господин Жакаль. И ценит до такой степени высоко, что дважды в неделю, как бы занят он ни был, он принимает вас в своем кабинете и беседует с вами с глазу на глаз. Одним словом, вы получаете и будете впредь получать достойное вознаграждение за пятьдесят лет филантропической деятельности и за вашу порядочность. Чего же вам еще не хватает? Чего вам бояться? Ну, скажите же!