Томас Майн Рид - Белый вождь

– Как это искусно! – воскликнул офицер, притворяясь, что его занимает ткацкий станок. – Мне давно уже хотелось посмотреть эту штуку, наконец, удалось видеть, как делаются шали. Ведь это шаль, сеньорита? Как интересно! Можете ли вы сделать за день одну шаль, сеньорита?

– Да, сеньор, – коротко отвечала Розита.

– Ведь это бумажная пряжа?

– Да, сеньор.

– Нитки подобраны с большим вкусом. Замечательный узор. Вы сами их подбираете?

– Да, сеньор.

– Право, для этого надо много таланта. Мне любопытно было бы понять, как проходят и переплетаются эти нитки.

И, подойдя к станку, Вискарра опустился на колени.

– Право, это мудреная и оригинальная работа, – продолжал он. – Можете ли вы научить меня делать шали, прелестная Розита?

Услышав имя своей дочери, старуха вздрогнула и в первый раз подняла глаза.

– Я серьезно спрашиваю, – сказал полковник. – Можете ли вы научить меня ткать?

– Нет, сеньор.

Этот краткий ответ не смутил коменданта, и он продолжал с невозмутимой самоуверенностью:

– А между тем, я не глуп, и мне кажется, что мог бы научиться. Стоит только взять челнок, просунуть его между ниток и так далее.

В то же время он подвинулся вперед и будто бы случайно прикоснулся к руке молодой девушки. Прикосновение это воспламенило полковника, он не мог более совладать с собой и прибавил шепотом:

– Прелестная Розита, я люблю вас! Поцелуйте же меня один только раз…

Прежде нежели девушка могла увернуться, он обнял и крепко поцеловал ее.

Розита вскрикнула, но более страшный и дикий крик раздался из глубины комнаты. Старуха вскочила, выпрямилась и с яростью тигрицы бросилась на офицера. Длинные, костлявые пальцы ее вцепились в шею злосчастного Вискарры.

– Прочь, злая цыганка! – воскликнул он, обороняясь. – Оставь меня, а не то берегись, я зарублю тебя, проклятая! Прочь, тебе говорят!

Несмотря на угрозу, старуха, не выпуская его, разорвала воротник и эполеты полковника, но в пальцах ее было силы меньше, нежели в зубах пса, который вскочил с циновки, как только увидел возможность вцепиться в икры коменданта…

– Помогите! – закричал незадачливый гость изо всей силы. – Сюда, сержант Гомес! Измена!

– Подлый ачупино! – воскликнула старуха. – Мы не боялись бы твоих подлых выходок, испанская собака, если бы мой покойный муж был жив или мой сын находился бы дома. У тебя не осталось бы ни капли крови в жилах, когда ты оставил бы этот дом, опозоренный тобой. Ступай со своими любезностями к своим бесстыдным девкам Сан-Ильдефонсо, которых ты привык посещать… Убирайся!

– Черт! – взревел комендант, которого пес уже схватил за ноги. – Сюда! Гомес! Захвати пистолеты и влепи ему пулю! Скорее! Скорее!

И, махая саблей, доблестный офицер начал отступление к двери. Благодаря помощи капрала ему удалось вскочить на лошадь.

Гомес разрядил оба пистолета в собаку, которую, однако же, ранить не удалось, но пес, видя, что мог привлечь новых неприятелей, отказался от битвы и молча побежал в комнату.

Уже сидя в седле, комендант услышал насмешливый хохот в ранчо. Он узнал звонкий, серебристый голос Розиты и пришел в такую ярость, что готов был осадить дом и велеть убить собаку, но рассудил, что это значило бы продемонстрировать свое унижение и всех своих солдат сделать свидетелями скандала. Такого исхода он не хотел. Приблизившись к солдатам, он дал команду повернуть в город, и все двинулись в путь.

Проехав некоторое время молча во главе отряда, Вискарра сдал его капралу, а сам, задыхаясь от злости и разочарования, поскакал вперед. Встреча с всадником, закутанным в синий плащ и направлявшимся к уединенному ранчо, удвоила страсть разозленного коменданта, потому что он узнал дона Хуана. Он не остановился обменяться с ним несколькими словами; он взглянул на него с ненавистью и загоревшейся в душе жаждой мщения.

Комендант поехал шагом, только достигнув крепостной аллеи. Взмыленная лошадь его дорого заплатила за злость и ненависть своего всадника.

Когда за изгородью все успокоилось и стихло, Розита осторожно вышла в садик. Она слышала звуки трубы и хотела удостовериться, уехали ли солдаты. К величайшему удовольствию, она увидела отряд, удаляющийся по дороге к Сан-Ильдефонсо и, вернувшись в дом, поспешила сообщить об этом матери, которая уже уселась на циновке и спокойно курила трубку.

– Негодяи! – воскликнула старуха. – Я знала, что этим кончится. Для обращения их в бегство достаточно женщины моего возраста и собаки. Но если бы Карлос был с нами, какой урок он дал бы этому заносчивому ачупино!