Натаниель Готорн - Алая буква (сборник)

– Тихо, тихо! – прошептал второй. – Грешно первым о таком заговаривать! Но я согласен с тобой, лучше сразу отправиться к городскому маршалу!

– Да, да! – согласился Дикси. – Ну что ж! Я всегда говорил, что в прищуре этой женщины есть нечто дьявольское!

И друзья торопливо зашагали прочь по улице. Итальянец тоже отправился дальше, на прощание бросив взгляд на арочное окно. Что до детей, они стайкой упорхнули прочь, словно великан или людоед погнались за ними, а затем, отбежав на немалое расстояние, так же резко остановились. Их впечатлительные натуры пришли в немалый ужас от того, что они только что подслушали. Оглядываясь назад, на гротескные шпили и тенистые углы старой усадьбы, они представляли, как мрак, неподвластный солнечному свету, сочится из дома наружу. Воображаемая Хепизба щурилась и грозила им пальцем из нескольких окон одновременно. Воображаемый Клиффорд, который (он крайне расстроился бы, если б узнал об этом) всегда наводил ужас на всех малышей, стоял за фантомной Хепизбой в своей полинявшей пижаме и делал устрашающие жесты. Дети гораздо сильнее взрослых подвержены приступам заразительной паники. Остаток дня самые боязливые из них провели, обходя Дом с Семью Шпилями по самым далеким улицам города, а самые смелые подтверждали свое звание таковых, подбивая друзей пробежать мимо дома как можно быстрее.

Не прошло и получаса после исчезновения итальянца с его неумолкающими мелодиями, как на улицу выехал кэб. Он остановился под Вязом Пинчеонов, кэбмен снял чемодан, холщовую сумку и шляпную коробку с крыши своего транспортного средства и выставил на пороге дома, в то время как из кэба показалась вначале соломенная шляпка, а затем и прелестная девичья фигурка. Это была Фиби! Хоть и не столь цветущая, как в момент первого своего появления в нашей истории, – поскольку опыт минувших недель сделал ее чуть более мрачной и женственной, глаза ее стали глубже, как отражение сердца, которое лишь начало сознавать, какие в нем скрыты глубины. И все же солнечный свет ее характера не исчез. Не утратила она и способности делать реальным все, к чему приближалась. Однако, в свете известных нам обстоятельств, решимость Фиби переступить порог не может не вызвать у нас сомнений. Хватит ли силы ее здорового влияния на то, чтобы выгнать прочь скопище бледных, ужасных, грешных фантомов, которые завладели Домом с Семью Шпилями за время ее отсутствия? Или она и сама побледнеет, угаснет, поблекнет, изменится до неузнаваемости и станет еще одним бледным фантомом, беззвучно скользящим по лестницам дома, пугая детей из окна? По крайней мере, мы с радостью предупредили бы ни о чем не подозревающую девушку, что в доме ее не встретит ни одно живое существо, лишь фигура судьи Пинчеона, который все так же сидит в дубовом кресле.

Вначале Фиби попыталась открыть дверь лавки. Та не поддалась под ее рукой, да и белая занавеска, задернутая за окошком в верхней части двери, сразу же удивила Фиби. Не пытаясь больше войти через лавку, она отправилась к главному входу под арочным окном. Обнаружив, что тот закрыт, она постучала. В ответ лишь гулко отдалась пустота внутри. Фиби постучала снова и снова, прислушиваясь изо всех сил в надежде, что скрипнет пол под ногами Хепизбы и та привычной крадущейся походкой выйдет ее встречать. Однако воображаемые звуки терялись в такой мертвой тишине, что Фиби невольно задалась вопросом, не ошиблась ли она домом, хотя не узнать его не могла.

Ее внимание привлек детский голос, доносящийся издалека. Голос звал ее по имени. Взглянув в направлении звука, Фиби увидела маленького Неда Хиггинса, который с другого конца улицы топал ногами и яростно мотал головой, делая запрещающие жесты обеими руками и крича во всю силу своих легких:

– Нет, нет, Фиби! Не входи туда! Там что-то страшное! Не надо, не надо, не входи!

Но, поскольку маленький мальчик отказывался подходить и объясняться, Фиби заключила, что во время одного из своих визитов в лавку он испугался кузины Хепизбы, ведь поведение старой леди, говоря откровенно, вполне могло напугать детей до полусмерти, равно как и вызвать у них неподобающий смех. И все же после этого она лишь сильнее почувствовала, каким необъяснимо тихим и неприступным стал старый дом. Следующей целью Фиби стал сад; тот был теплым и ярким сегодня, и она не сомневалась, что Клиффорд и, возможно, Хепизба найдутся именно там, в тени беседки. Стоило ей войти в калитку, как семейство кур рванулось ей навстречу, то и дело взлетая в воздух; а странная старая кошка, которая охотилась под окном приемной, помчалась прочь, торопливо взобралась на забор и исчезла. Беседка была пуста, а на полу, стуле, столе и круговой скамейке все было мокрым, усыпанным листьями и ветками, которые разбросал вчерашний шторм. Растения в саду выросли невероятно, а сорняки воспользовались отсутствием Фиби и длительной непогодой, чтобы занять свое место среди цветов и зреющих овощей. Вода в колодце Молов хлынула через каменную окантовку и создала обширный пруд в углу сада.