Генри Филдинг - Амелия

– А за то, что вы служите помехой моим удовольствиям, – воскликнул Джеймс, – чего, как я уже давно вам внушал, я терпеть не намерен. Достаточно того, что такими сценами тешатся любящие супружеские пары. Мне казалось, наши отношения строятся на лучшей основе и каждому из нас слишком мало дела до другого, чтобы докучать друг другу. Мне казалось, вас вполне устраивает предоставленная вам свобода делать все, что вам заблагорассудится.

– Так оно и есть; ручаюсь, вы не припомните ни единого случая, чтобы я причинила вам хоть какое-то беспокойство.

– То есть, как! – воскликнул полковник. Разве вы только что не попрекали меня услышанным на маскараде?

– Признаюсь, – ответила миссис Джеймс, – оскорбления со стороны подобного существа, высказанные мне прямо в лицо, уязвили меня до глубины души. Надобно уж вовсе не иметь характера, чтобы снести оскорбления такого животного. Скажу больше – она и о вас говорила с тем же презрением. Уж не знаю, кто эта особа, но, уверяю вас, она души не чает в мистере Буте. Разумеется, она не заслуживает внимания, потому что вела себя как наглый драгун.

– Чтоб ей провалиться, понятия не имею, кто она такая! – воскликнул полковник.

– Однако, мистер Джеймс, я все же уверена, что вы не отправите меня в деревню. Нет, в самом деле, я не поеду в деревню.

– Если бы вы были женщиной благоразумной, я бы об этом, возможно, и не подумал. Разве лишь при одном условии…

– Каком? Скажите мне? – попросила миссис Джеймс.

– Позвольте сначала испытать вашу проницательность. Ну, Молли, позвольте мне проверить, насколько вы сообразительны. Можете ли вы угадать, кто из ваших знакомых больше всех мне нравится?

– Только не миссис Бут!

– А почему собственно не миссис Бут? Разве она не самая красивая женщина на свете?

– По-моему ей до этого очень далеко.

– Скажите на милость, – удивился полковник, – какие же изъяны вы можете в ней найти?

– Во-первых, оживилась миссис Джеймс, – у нее очень уж большие глаза, и она придают ее лицу такое выражение, которое я даже и не знаю как описать, но только знаю, что оно мне не нравится. Потом, у нее чересчур широкие брови, так что ей, без сомнения, приходится прибегать к помощи щипчиков, чтобы хоть как-то их поправить, иначе ее брови были бы просто ни на что не похожи. Затем, что касается ее носа, то хотя он и достаточно правильной формы, однако с одной стороны на нем есть довольно заметный шрам. К тому же для ее изящной фигуры у нее уж очень пышная грудь, особенно когда талия затянута шнуровкой, а женщину, по моему мнению, только тогда можно считать изящной, когда у нее впереди все плоско. И, наконец, она и слишком низкого и чересчур высокого роста. Да-да, вы, конечно, можете смеяться, мистер Джеймс, но я знаю, что я хочу сказать, вот только не могу как следует это выразить: я хочу сказать, что для хорошенькой женщины она слишком высокая, а для красивой – слишком низкорослая. Знаете, бывает иногда так – своего рода пресная середина… как говорится, ни то, ни се. Не могу выразить более ясно, но когда я говорю о ком-то, что это хорошенькая женщина, или хорошенькое существо, или хорошенькое создание, то вы отлично понимаете, что я имею в виду маленькую женщину; но когда я говорю о ком-то, что это очень красивая женщина или что у этой женщины очень хорошая фигура, то можете не сомневаться, что я имею в виду высокую женщину. Так вот, если женщина не высокого роста и не маленького, тогда ее, без сомнения, не назовешь ни хорошенькой, ни просто красивой.

– Что ж, признаюсь, – ответил полковник, – вы довольно ловко все это растолковали; однако, несмотря на эти изъяны, она все равно мне нравится.

– Вам нет нужды говорить мне это, мистер Джеймс, – заметила его супруга, – потому что мне это было известно еще до того, как вы попросили меня предложить ей поселиться у нас. И, тем не менее, разве я хоть что-нибудь возразила против поездки в маскарад, хотя прекрасно знала, зачем вы ее затеяли? Можно ли требовать большего даже от самой лучшей жены? Обеспечить успех вашим домогательством – не в моих силах, и, если вы позволите мне высказать свое мнение, поверьте, вы никогда не добьетесь у нее успеха.

– Неужели ее добродетель так уж неприступна? – спросил полковник, ухмыльнувшись.

– У ее добродетели самая надежная охрана на свете, – ответила миссис Джеймс, – горячая любовь к мужу.

– Да все это чистейшее притворство и обман, – воскликнул полковник. – Никогда не поверю, будто у нее так мало вкуса или утонченности, что она способна любить такого малого.