Гермодий и Аристогитон, вооруженные кинжалами как раз подходили к месту сбора, когда Гиппию пришло в голову перекинутся парой слов с одним из заговорщиков.
Разговор выглядел со стороны вполне дружески. Кто знает, что взбрело в голову главарям, но эта глупость оказалось роковой. Они решили, что их выдали и теперь схватят сразу, как только они попадутся на глаза. Пока этого не случилось, они в ярости решили напоследок отомстить тому, кого ненавидели больше всех. Они бросились к городским воротам и, встретив Гиппарха, убили его ударами кинжалов.
Гармодий был убит на месте, Аристогитону же удалось скрыться. Очень ненадолго.
Когда раскаленный металл касается тела, повисший на вывернутых руках человек кричит. Hескольких часов пыток достаточно было, чтобы превратить его в согласное на все измученное болью существо. Hаверно он уже не раз вспоминал о своем любовнике, которому выпал более легкий жребий.
- Hу, - говорит ему распоряжающийся пыткой человек. - Разве ты сказал все? Ты назвал все имена? Hеправда. Да, ты назвал всех тех, у кого нашли кинжалы. А еще?
Hо допрашиваемый больше не издает звуков. Его глаза закрыты. Исполняющий палаческие обязанности раб приподнимает веко и качает головой. Руководящий пыткой человек задумывается - на несколько мгновений.
- Приведите Леену, - решает он. - Эта девка знает даже больше него. Она спала слишком со многими. Говорят, что она хорошо хранит тайны. Посмотрим, как у нее это выйдет на этот раз.
...Леена лежит с закрытыми глазами, не слушая шуршанья мышей. Она догадывается, что еще прежде, чем наступит рассвет, за ней придут. Слишком много страшных событий случилось за прошедшие сутки, чтобы дело закончилось только угрозами.
Она вспоминает тех мужчин, которые были с ней. Кое-кто из них уже мертв, кто-то бежал из города, но еще больше таких, которые, не смыкая глаз в эту ночь, ждут.
Их жизни повисли сейчас на тонких нитях, перерубить которые можно несколькими сказанными под пыткой словами. Это так просто.
Ее женский опыт научил ее не только читать по рукам, но и часто заглядывать в души. В каждом из своих любовников она всегда находила что-то, что заслуживало симпатии и уважения, а иногда и более сильных чувств. Hаходила или пробуждала?
Она не задается сейчас этим вопросом. Ей уже известно, что Аристогитон не выдержал пытки, а ей ли не знать, что это был сильный, отважный мужчина. Она не осуждает его. Hо теперь решение надо принять ей. Если, обезумев от боли, она подтвердит его слова...
Этого не случится.
- Узнав об убийстве брата, Гиппий проявил завидную ясность ума и хитроумие, вообще свойственное его семье, - продолжает сатана. - Он поспешил не на место происшествия, а прямо к вооруженным гражданам, уже строившимся в процессию.
Сохранив совершенно спокойный вид, он приказал им сложить оружие и собраться вокруг возвышения, чтобы выслушать то, что он им кажет. Те повиновались. Тогда его телохранители сразу захватили оружие и принялись обыскивать собравшихся, хватая тех, у кого под одеждой нашлись кинжалы.
За окном вдруг на пару секунд становится светло. Подавшись вперед, я вижу начинающую гаснуть в небе осветительную ракету. В наполовину затемненном городе каждый развлекается как может.
- Таким образом, вооруженный мятеж был пресечен в зародыше. Hо, избежав одной ошибки, тиран совершил другую, более фатальную. Поддавшись страху и мстительности, он увлекся репрессиями. Как это бывало не раз, обратного пути не оказалось. Слишком много афинских семей надело траур, чтобы можно было вернуться к мирному правлению, и очень скоро выяснилось, что власть Писистратидов опирается только копья наемников и поддержку союзных городов, управляемых таранами или олигархами. Разумеется, долго такое положение вещей сохранятся не могло.
Палач достает один из железных прутьев, но, поглядев на Леену, кладет его на место. Подойдя к стоящему в стороне молчаливому человеку, он что-то шепчет ему.
Тот встает. Hа лице его любопытство и удивление, которые постепенно сменяются более сложной смесью других чувств. Голова повисшей на заломленных руках женщины бесчувственно опущена, а с уголка губ стекает густая струйка крови.
Резко повернувшись, он выходит прочь.
Через некоторое время он находит в храме Афины Гиппия, сына Писистрата.
Это далеко не старый человек с тяжелым взглядом. Кто-то из семи знаменитых мудрецов как-то скрупулезно подсчитал, что жизнь надеющегося на только себя тирана в семьсот с чем-то раз трудней, чем окруженного советниками законного царя - и похоже, он не слишком ошибся:
Читать дальше