Роберт Говард - Стервятники Техаса

Внезапно обжигающее, словно удар хлыста, воспоминание заставило Бака поперхнуться и замолчать. В следующий миг его ладони принялись отчаянно шарить под подушками кресла.

Он вспомнил свой чудесный перочинный ножик, предмет мальчишеской гордости. За несколько дней до отъезда в Мексику один из братьев, Том, шутки ради, похитил и спрятал его. Как часто бывает, он тут же забыл о своей выходке, а Бак был слишком горд, чтобы обращаться к нему за разъяснениями. Но спустя несколько месяцев, уже в Мексике, Том вспомнил о ножике. Он купил Баку его точную копию, а кроме того, рассказал, что любимая игрушка лежит между подушек в их стареньком кресле…

Ларами с трудом заставил себя дышать спокойнее. Он всё не мог поверить в свою удачу, как игрок, в безнадёжном положении увидевший на столе единственную нужную карту. И всё же никаких оснований опасаться того, что кто-то из новоявленных Ларами уже рылся в подушках и обнаружил нож, у него не было. К счастью, через мгновение все сомнения улетучились: пальцы Бака упёрлись в гладкое и неподатливое железо Только теперь он услышал дребезжащий голос Эли Гаррисона и с некоторым удивлением осознал, что тот обращается к нему. Бак изо всех сил напрягал внимание, но его пальцы теребили нож, пытаясь вытащить лезвие.

— …а тот, кто пытается вставлять мне палки в колёса, поверь, очень многим рискует, — продолжал Гаррисон. — Не понимаю, чего тебе не сиделось на месте…

— Почему ты думаешь, что я пришёл сюда мешать тебе? — рассеянно произнёс Ларами.

— А тогда зачем же?! Что именно тебе было известно о нашем отряде до вчерашнего дня? Ты знал, что я стою во главе шайки?

— Догадывался, — буркнул Ларами. Лезвие наконец выскочило из паза. Он прижал рукоять ножа к спинке кресла и надавил на неё подушками. Ему предстояла адская работа, — резать верёвки ножом, удерживая его в онемевших пальцах, которые не могли свободно двигаться. Но когда он говорил, голос его по-прежнему звучал ровно. — Я ведь даже стыдился своего имени, пока не узнал, что некоторые люди могут пасть гораздо ниже, чем мои братья. Ларами совершили много зла, но они, по крайней мере, не были извергами. Видишь ли, становится как-то не по себе, когда другие люди, прикрываясь моей фамилией, не спрося меня, пытают, мучают, убивают. В Сан-Леон, положим, я прибыл не для того, чтобы встревать в твои дела. Считай, что я решил вмешаться, когда увидел, что вы здесь вытворяете…

— Вот как? — он решил вмешаться! — хихикнул Гаррисон. — Ты теперь, голубчик, никому и ничему помешать уже не сможешь. И виноват в этом только ты сам. Через месяц-другой, когда я скуплю все участки земли в тридцати милях от Сан-Леона…

— Так вот, оказывается, куда ты метишь? — Ларами нагнулся вперёд, чтобы сплюнуть, и одновременно накинул на лезвие ножа верёвку. Один из жгутов лопнул. Бак тут же подался назад и повторил движение. Лопнул еще один из жгутов. Кончик ножа впился в ладонь.

Если перерезать ещё один жгут, ему хватит сил разорвать остальные.

— Знал ли ты что-нибудь о нашем отряде до того, как заявился в эти места? — процедил Гаррисон, желание которого во что бы то ни стало получить ответ на этот вопрос подчёркивало его уязвимость. — Что ты рассказал Джоэлю Уотерсу?

— То, что я ему рассказал, тебя не касается, ублюдок, — выпалил Ларами. Его нервы были напряжены до предела.

— На твоём месте надо быть разговорчивее, — прорычал Гаррисон. — Знаешь, какой тут народ? Бровью не шевельнут — и твои пятки уже будут в угольках жариться. Мне лично всё равно, заговоришь ты или нет. Мы своих планов не меняем. Вопрос только в том, выступим мы сегодня или отложим это дело на месяц. А что касается тебя… Сумеешь доказать, что ты никому не проболтался насчёт меня, никто тебя не тронет.

Ларами из последних сил напрягал мышцы рук. Ещё один жгут начал расплетаться.

— Ах ты…

Ненависть, клокотавшая в груди, выразилась в последнем, страшном усилии. Когда Гаррисон направился к Баку, отводя кулак для замаха, он рванулся навстречу, точно спущенная стальная пружина. Бандиты были застигнуты врасплох. Никто из них даже не шелохнулся. Ларами одной рукой выдернул кольт из расстёгнутой кобуры главаря. Другая, описав широкую дугу, врезалась в скулу Гаррисона. Тот отлетел назад, сбивая стоявших за его спиной людей.

— Всем руки вверх! Руки вверх, хорьки желтозадые! — рычал Ларми, наводя револьвер то на одного, то на другого бандита.

Ещё несколько мгновений все стояли так, точно намертво приросли к полу. Наконец Бракстон шевельнулся.