Роберт Говард - Стервятники Техаса

Кровь хлынула из горла паренька. Навеки отвергнутый этим миром, он удалился в мир иной.

Ларами снял притороченное к седельной луке одеяло и накрыл им тело.

Бак вскочил в седло и направил коня галопом по ущелью к тому месту, где его ожидал гнедой жеребец. Пока он менял коней, сзади раздались свирепые выкрики. Его преследователи добрались до тела убитого им часового.

Впрочем, он знал, что надолго это их не задержит.

Ни разу не обернувшись, Ларами направил коня по самой короткой из известных ему дорог, ведущей к ранчо Джоэля Уотерса.

Солнце уже находилось в зените, когда Ларами остановил взмыленного коня у крыльца фермы Джоэля Уотерса. Дверь открыл Хоп Синг.

— Где Уотерс? — с порога выпалил Ларами.

— Плосу плосения! — Старик-китаец лучезарно улыбнулся. — Он поехал в голод, к доктолу, лесить ногу. Долговязый Дзоунс отвёз его в своей повозке. Веселом он долзен велнуться.

— Дьявольщина! — прорычал Ларами.

Его первоначальный план рушился. А состоял этот план в том, чтобы собрать отряд деревенских смельчаков и накрыть волков в их логове, пока они из него не вышли и не натворили бед. Разумеется, без прямого указания своего хозяина ковбои Джоэля Уотерса не стали бы помогать незнакомцу. К тому же лишь Уотерс мог убедить воинственных жителей Сан-Леона в том, что Бак Ларами борется за правое дело. Необходимо срочно принимать какое-то решение, время таяло с каждой минутой.

Собственно, долго раздумывать ему не пришлось. У него был один-единственный выход. Бак взгромоздился на усталого скакуна и выехал на дорогу, ведущую к Сан-Леону.

По пути ему не встретилось ни одной живой души — добрый знак. Когда он приблизился к городской окраине, его жеребец тяжело дышал. Бак понимал, что если за ним вновь откроется погоня, гнедой уже не выручит.

Он вспомнил о существовании тихой улочки, которая вела к дому доктора. Возможно, там его никто не заметит. За углом Ларами спешился и продолжал путь пешком, ведя коня под уздцы.

Вдалеке уже мелькнули глинобитные стены небольшого домика, в котором проживал, а также вёл приём больных единственный сан-леонский медик, как вдруг за спиной Бака раздалось бряцанье шпор. Оглянувшись, он увидел человека, перебегавшего улочку, и узнал в нём Марта Роли. Проклиная судьбу, Ларами пригнулся, прячась за коня. Не иначе, Роли рыскал по городу, карауля своего врага. В тот же миг его пронзительный вопль вывел Сан-Леон из сонного оцепенения.

— Ларами! — кричал Роли. — Ларами в городе! Эй, сюда! Билл, Лон, Джо! Все сюда! Ларами вернулся!

Бак вскочил в седло и пришпорил гнедого. Тот, оседая на каждом шаге, рванулся вперёд, к главной улице городка. Воздух уже сотрясался разрядами выстрелов, когда Ларами оказался там. На крыльце приёмной доктора в кресле сидел не кто иной, как Джоэль Уотерс.

— Живо созывай людей — всех, кого сможешь! Поведёшь их в Диаблос. Я буду оставлять для тебя знаки на дороге. Я побывал у них в логове. Они готовят вылазку, собираются устроить сегодня вечером большой набег…

Ларами снова пришпорил коня, и запоздалый ответ Уотерса утонул в грохоте копыт. Затрещали выстрелы, горожане бросились догонять Ларами, — кто на коне, кто просто бегом. Над городком поднимался жуткий, многоголосый рёв остервенелой толпы, то и дело раздавались пронзительные вопли: «В петлю его! Это он убил Боба Андерса!»

Вырваться за городскую черту не представлялось возможным — все пути были перекрыты, а конь терял силы с каждым шагом. Выругавшись, Ларами дёрнул за поводья и поскакал направо, к узенькому проулку между двумя домами, выходившему на соседнюю улицу. По всей видимости, его никто не охранял. Проулок был так узок, что в него нельзя было протиснуться верхом на лошади, и именно по этой причине горожане не посчитали нужным его перекрыть. У входа в проулок Ларами спешился и шагнул вперед.

Ещё через мгновение жеребец, который стоял, понурив голову, на том месте, где его бросил хозяин, оказал ему последнюю услугу, заслонив от пуль, хотя не из тех людей был Бак Ларами, что пожертвуют жизнью животного ради спасения собственной шкуры. Он пробежал уже половину расстояния, отделявшего его от соседней улицы, как вдруг, обернувшись, краем глаза заметил, как чья-то рука тянет за узду его коня. Бак вытащил револьвер и на бегу выстрелил в воздух, просто для острастки.