Роберт Говард - Стервятники Техаса

Ларами взлетел в седло, пригнулся к холке, чтобы избежать столкновения с дверной перекладиной, и хорошенько пришпорил коня.

Гнедой вырвался из кузницы подобно шаровой молнии. Раздался испуганный вопль. Кто-то метнулся в сторону и растянулся плашмя на земле, разряжая «винчестер» так, словно надеялся, что пули долетят до Большой Медведицы, и тогда же мимо упавшего, сотрясая землю и сливаясь с беспросветным ночным мраком, промелькнул всадник верхом на гнедом жеребце.

Яростным крикам упавшего вторили пронзительные угрозы его товарищей. Из нескольких стволов полыхнуло пламя, но их владельцы стреляли наобум, вдогонку затихавшему стуку копыт. К тому времени, как преследователи вскочили на своих лошадей, дробное эхо копыт беглеца уже стихло. Бак Ларами направлялся к горам Диаблос.

К полуночи Ларами уже кружил в предгорьях Диаблос. Наконец, выбрав место для привала, он спешился, соорудил коновязь и постелил одеяла на уступ невысокого утёса. Путешествие по усеянными острым щебнем тропкам и коварным ущельям следовало отложить до утра. Бак спал беспокойно, во сне его преследовал образ девушки, стоявшей на коленях возле раненого.

С первыми лучами солнца он уже был в седле. Бак ехал знакомыми тропками, которые, петляя, вели к хижине в укромном каньоне, — бандитскому логову, много лет верой и правдой служившему братьям Ларами. Теперь это место стало прибежищем самозванцев. Проникнуть сюда можно было только по узкому коридору между скал. Оставалось загадкой, как новоявленные Ларами узнали о существовании убежища — огромной долины в горном массиве, со всех сторон окруженной тесным кольцом отвесных скал. Правда, если карабкаться по утёсам невдалеке от устья ущелья, можно было одолеть эту гряду, однако там постоянно дежурил часовой. По крайней мере, так было заведено у настоящих Ларами.

Не прошло и получаса после того, как первый луч солнца окрасил небосвод, а младший Ларами уже карабкался по скалам в направлении входа в убежище. Коня он оставил в безопасном месте подальше от ущелья, где его не могли бы обнаружить посторонние взгляды, и теперь, зажав в руке скрученный аркан, продвигался вверх по скальным уступам к руслу обмелевшей реки, один из притоков которой и превратился в каньон. Выглянув из-за куста чапыжника, Бак увидел за скалой человека в мятой коричневой рубахе. Он сидел возле входа в каньон, положа на колени «винчестер». Поля его шляпы были низко опущены на глаза.

Очевидно, уверенность в неприступности каньона усыпила бдительность часового. Ларами мог без помех прицелиться и снять его одним выстрелом. Другое дело, что этот выстрел неминуемо стал бы сигналом для тех, кто находился в ущелье, и расстроил бы все планы. Поэтому Бак немного отполз назад, отдалившись от часового, и тот не смог его увидеть, даже если бы бандиту вздумалось подняться на ноги, и отправился левее — к кольцу гор, опоясавшему каньон.

Спустя несколько минут, подтянувшись на руках, Ларами обнаружил неподвижно торчавший из-за камня носок сапога другого часового. Внезапно его прошиб холодный пот: одного быстрого движения бандита было достаточно, чтобы Бак рухнул вниз.

Однако Ларами удалось остаться незамеченным. Вскоре, тяжело дыша и обливаясь потом, он замер на краю обрыва и, лёжа на животе, стал разглядывать открывшийся внизу каньон.

Чем дольше он разглядывал это гнездо стервятников, в котором сам он столько лет чувствовал себя узником, тем сильнее к горечи его собственных воспоминаний примешивалась щемящая тоска по умершим братьям…

Жилище Ларами за эти годы, казалось, не претерпело изменений. Из отверстия в крыше, заменявшей дымоход, как и раньше, стелилась пелена дыма, а в загоне рядом с хижиной бешено носились кони, желая увильнуть от лассо, которыми размахивали двое бандитов.

Ларами расправил свой аркан. Ещё некоторое время он двигался вдоль края, пока не добрался до низкорослого деревца, которое словно цеплялось за кромку каменный гряды. Он привязал верёвку одним концом к этому деревцу, сделал на ней несколько узелков и сбросил другой ее конец со скалы. Оказалось, что верёвка футов на пятнадцать короче, чем требовалось, но его это не остановило.

Бак заскользил вниз. Мимолётная улыбка появилась на его лице, когда он вспомнил, как когда-то, давным-давно, таким же способом возвращался домой, а Большой Джим тщетно ожидал его появления у входа в каньон, мечтая задать трёпку. Бак закусил губу.