Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

Однако я отлично понимал, что это еще не была победа, и если бы ему удалось вскочить на ноги, то мне не миновать смерти. Налегая одним коленом на ноги, другим на левую руку, я крепко стиснул ему затылок, в то время как он свободной рукой шарил по траве, ища оброненный нож. Это была поистине смертельная борьба! Мне пришлось бороться с человеком, обладавшим стальными мускулами и змеиной изворотливостью, которого ни раньше, ни после того никому не удавалось победить. Как ни хотелось мне объяснить свои поступки Виннету, я не мог этого сделать. Кровь ручьями текла у меня изо рта, а язык был так искалечен, что вместо слов получался непонятный лепет. Между тем Виннету напрягал все свои силы, чтобы сбросить меня, но я не поддавался. Вскоре он начал стонать и хрипеть, но я до тех пор продолжал сдавливать ему горло, пока у него не прервалось дыхание. В мои планы не входило задушить его, я разжал на несколько мгновений пальцы, и молодой вождь сразу же поднял голову. Это помогло мне осуществить свое намерение. Последовали два-три удара в висок, и Виннету лишился чувств. Мне удалось победить непобедимого!

Я глубоко и облегченно вздохнул, тщательно остерегаясь при этом захлебнуться кровью, заполнявшей мне рот. Из наружной раны также вытекала обильная струя теплой липкой жидкости. Наконец я решился встать на ноги, но в тот же миг за моей спиной послышался гневный окрик индейца, и кто-то ударил меня прикладом по голове. Удар оказался такой сильный, что я тотчас же лишился чувств.

В сознание я пришел уже только вечером.

– Он пошевелился! Слава богу, он пошевелился! – услышал я голос Сэма.

– Да, да! Я тоже это заметил, – сказал Дик.

– А вот теперь он даже открыл глаза. Он жив, жив! – воскликнул Виль Паркер.

Он был прав. Я действительно открыл глаза, и моему взору представилась далеко не утешительная картина. Мы находились на том же месте, где происходило сражение. Вокруг нас горело штук двадцать костров, между которыми бродили более пятисот апачей. Многие из них были ранены. В двух местах лежали убитые. Киовы потеряли тридцать, а апачи двенадцать воинов. Невдалеке от нас я увидел пленных киовов, крепко связанных ремнями. Никому из них не удалось улизнуть, и сам вождь Тангуа находился среди пленников.

Немного поодаль я заметил несчастного Рэтлера: у него были переломаны кости, и его туловище было изогнуто в колесо, как это делали во времена инквизиции, когда жертву мучили при помощи «испанских сапог». Он испускал жалобные стоны, и сердце сжималось от боли при виде его мук. Остальные вестманы были перебиты во время схватки. Рэтлера же апачи пощадили, чтобы предать его потом медленной и мучительной смерти за то, что он убил Клеки-Петру.

Что касается меня, Виля и Дика, то апачи крепко стянули нам ремнями руки и нога. У Сэма левая рука была оставлена свободной, чтобы он, как я потом узнал, мог оказывать мне необходимую помощь.

– Слава богу, что вы очнулись, дорогой сэр! – сказал, ласково проведя рукой по моему лицу Сэм. – Как же это случилось, что вас ранили?

Я собирался ему ответить, но не смог, так как мне мешала кровь во рту.

– Выплюньте! – сказал мне Сэм.

Я последовал его совету, но едва удалось мне пробормотать несколько невнятных слов, как рот мой снова наполнился кровью.

Я потерял много крови, очень обессилел и опять лишился чувств.

Когда я очнулся, услышал лошадиный топот и поспешно открыл глаза. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что лежу на шкуре убитого мною медведя. Из нее было устроено нечто вроде гамака, который был прикреплен к седлу двух лошадей, шедших рядом. Я лежал в глубине этой шкуры и не мог ничего видеть, кроме неба и загривков несших меня коней. Солнце неимоверно пекло, и жара, словно расплавленный свинец, растекалась по жилам. Мой опухший рот был набит комками запекшейся крови, я пытался выплюнуть их, но у меня не поворачивался язык.

– Воды, воды! – хотелось мне крикнуть, я испытывал мучительную жажду, но не мог издать ни звука. – Это приближается смерть, – подумал я и в третий раз потерял сознание.

Затем я сражался с индейцами, буйволами и медведями, скакал с головокружительной быстротой по сожженным засухой степям, плыл в течение долгих месяцев через безбрежные моря… Это была лихорадка, чуть было не унесшая меня в могилу. То я слышал откуда-то издали голос Сэма, то видел устремленные на меня темные бархатистые глаза Виннету.

Потом я словно умер: меня положили в гроб и похоронили. Я слышал, как комья земли застучали о крышку гроба, а затем я долго-долго, целую вечность лежал в земле и не мог шевельнуться. Наконец однажды крышка гроба бесшумно поднялась, взвилась на воздух и исчезла. Я увидел над собой ясное небо, между тем как края могилы словно опустились. Неужели все это было на самом деле? Разве это могло случиться? Я провел рукой по лбу и…