Луис Ламур - Одинокие боги

Когда закончим объезжать лошадей и вернемся обратно, я увижу Мегги, а может быть, и ее отца.

Над домом мягко прошелестел ночной ветер, устремляясь на восток, в удивительную и странную мою пустыню.

Слушая шелест ветра, я лежал в доме Тэквайза, думая о том, где обитает он, чем питается, какой он.

Где сейчас Франческо, нарисовавший когда-то на песке во дворе этого дома улыбающееся лицо? Будет ли это лицо по-прежнему таким же веселым, когда мы встретимся вновь?

По индейским понятиям, он уже мужчина, ну и я... разве я тоже не мужчина? Останется ли Франческо по-прежнему моим другом?..

Годы летят незаметно и очень быстро, и на песке не остается следов прошлого. Но я питал надежду, что в памяти моего друга-индейца живы воспоминания о днях, проведенных вместе.

Завтра, думал я, засыпая, увижу Франческо.

Внезапно глаза мои открылись и я стряхнул с себя остатки дремоты. Перед мысленным взором возник вдруг старик с бирюзой на шее. Кем он был? Или это всего лишь образ, вызванный из небытия моим воображением?

Почему он явился мне в тот раз? И, если я бы продолжал стоять, заговорил бы он со мной?

Появится ли он снова когда-нибудь?

Отец всегда готовил меня к тому, чтобы я не удивлялся чудесам. Сам он был человеком трезвым и рациональным. Однако время, проведенное в море и пустыне, заставило его переосмыслить многое, в том числе весьма легкомысленное отношение людей к знаниям и собственным возможностям.

— Человек не в состоянии ответить на вопрос, что будет или чего не будет, — учил он меня. — Что существует и чего не существует.

Вот, скажем, жители континента восхищались подвигом Колумба, но ведь многие дальние плавания совершались и до него и в еще более трудных условиях. Люди верили, что земля плоская, хотя любому моряку уже было известно, что корабли исчезают за горизонтом.

Или вот еще. Многие думают, что в древности люди плавали только вдоль берега, но ведь человеку, связавшему свою судьбу с морем, известно, что как раз у берега-то всегда подстерегает опасность. В открытом море нет риска наткнуться на рифы, угодить под шквальный ветер с берега. Побережье нередко грозит подводными течениями. А попадающиеся в изобилии плавающие предметы, затрудняющие приближение к суше?

Сколько бед принесло столкновение с ними! Тысячелетиями человек, изучая звезды, ориентировался на них во время путешествий. Крестьянин, охотник, моряк всегда держат глаза открытыми, «читают» погоду по облакам, определяют точное расстояние до острова или лагуны. По полету птицы могут сказать о месте ее гнездовья, море это или суша. Задолго до изобретения компаса люди умели определять местонахождение по солнцу. Тот, кто сидит за партой и пытается все осмыслить только логическим путем, частенько теряет связь с действительностью, жизнью.

Запомни, сынок, в нашем мире невозможное происходит постоянно, и то, что мы называем сверхъестественным, — это просто какое-то недопонимание.

Идя по пустыне или плывя в открытое море, держи всегда свой разум распахнутым для познания. Ты, конечно, многое постигнешь, читая книги, но еще большему научишься у природы — научишься тому, что еще никогда не было и не будет описано в самых умных книгах. Запомни, сын: бедняк крестьянин, охотник или рыбак владеют такими знаниями, которые школяры за своими партами постичь не в силах...

Когда утром я поднялся и начал одеваться, все эти слова отца продолжали крутиться у меня в голове.

Я вышел из спальни. Джакоб уже хлопотал возле очага, а Монте вышел во двор. Не успел Джакоб отрезать кусок ветчины, как Мак-Калла поспешно вернулся.

— След! — только и сказал он. — Я наткнулся на место, где он оставил еще один след.

— Еще один? — переспросил Финней.

— Не совсем. Он шагнул с камня на мягкую землю, и она глубоко осела под его ногой. Я внимательно все рассмотрел и решил, что, судя по ширине шага, существо это должно быть огромного роста.

— Может быть, он совершил прыжок?

— Не похоже что-то, — пожал плечами Монте. — Если бы он прыгнул, то наверняка сдвинул бы с места камень. Но камень стоит, как стоял. Нет, этот человек, очевидно, просто неимоверно громаден.

— Да не волнуйтесь вы так, — утешал я Монте. — Кто бы он ни был, уверен, для нас он не представляет никакой опасности. Не надо так волноваться, забудем происшедшее и займемся своими делами.

Монте хотел что-то возразить, но Джакоб прервал его на полуслове:

— Я бы сказал, что Ханни дал нам неплохой совет. Давайте же последуем ему.