Луис Ламур - Одинокие боги

Кто и намеренно ли оставил эти отпечатки? С какой целью? Показать, на что были способны руки? Или передать другим, которые придут позже, что некто находился в этом месте какое-то время, а потом покинул его?.. Отец обнаружил вблизи этой постройки человеческие кости. Принадлежали ли они обладателю отпечатков или их оставил тот, кто пришел сюда потом?..

Зачем оставлен этот отпечаток? Может быть, кто-то стремился передать свои мысли через столетия? Или просто сказать: «Я был здесь! Это мое место. Я сам выстроил это своими руками»?

Символический образ руки постоянно живет в моем сознании, потому что земля не принадлежит кому-то из нас: все мы временно пользуемся ею и должны бережно хранить для тех, кто придет после нас. Мы не имеем права только брать у земли, не отдавая ничего взамен, не должны жать, не засевая.

Отец рассказывал мне об одном человеке, который нашел однажды наконечник стрелы, поднял его, взял себе, а потом вытащил из кармана мешочек из оленьей кожи и, достав из него несколько монет, положил в благодарность на землю...

Во двор въехал Финней с Мак-Калла. Они спешились и повели лошадей в загон. Я шел следом, когда Монте, вдруг внезапно остановившись, замер, показывая на что-то рукой.

В пыли четко вырисовывался отпечаток ноги, обутой в огромного размера мокасин.

— Боже праведный! — с благоговейным испугом прошептал Джакоб. — Вы только посмотрите на размер этой ноги!

— Две моих, — продолжал удивляться Монте, пристраивая в отпечаток свою ногу. — Нет, три!

Я посмотрел и отвернулся, размышляя над увиденным. Это не случайность. Подобно отпечатку на илистом растворе, это был знак, предупреждение, если хотите — подпись... Или еще что-то, пока не разгаданное, чему нет названия.

Никогда прежде не появлялись подобные отпечатки, не оставлялось никаких знаков. Просто исчезали книги.

Это было послание, как бы говорившее мне: "Вот такой я есть. Если не хочешь идти дальше, сойди здесь с дороги... "

Все мое существо при этой мысли вдруг пронзила острая боль, сострадание и симпатия одновременно. Где такое существо найдет себе товарища? Кто преодолеет страх перед его необычными размерами, будет готов встретиться с ним, с этим существом или... человеком? Способен ли я на такой поступок? И как же он должен быть одинок, отрезан ото всех своей странной непохожестью на других!

Теперь у меня не возникало сомнений: отпечаток оставлен намеренно.

По-своему и я отличался от своих сверстников. И им, наверное, многое казалось странным, может быть, из-за того, что у меня не было родителей. Куда бы я ни попадал, люди нередко находили меня чудным, за исключением тех, кто жил в пустыне: конечно, в первую очередь это были индейцы.

Индейцам вообще все белые люди казались странными, поскольку они разительно отличались от них. Но каждый человек подходит под определение «человеческая» натура, и все созданы по единому образу и подобию, различаясь лишь воспитанием, образованием и поведением...

— Какое здесь красивое место! — задумчиво прервал ход моих мыслей Мак-Калло, посмотрев на Джакоба. — Ты знаком с кем-нибудь из индейцев?

Финней показал взглядом на меня.

— Иоханнес знаком. Индейцы заботились о нем довольно долго. И когда-то очень почитали его отца.

Начинало смеркаться, и мы зажгли лампу. Я взял стопку книг и по одной расставил на полке. Потом вытащил несколько уже стоявших там, задумав отвезти когда-нибудь потом в лавку и поменять на те, которые еще не были прочитаны.

— Твоего отца и в самом деле убили? — спросил Монте.

— Да, здесь, во дворе этого дома, — ответил я. — Отец убил одного из наших врагов и застрелил бы еще нескольких, но, спасая мою жизнь, оттолкнул в сторону бандита и не смог быстро достать оружие. Он был очень хорошим стрелком... — не уставал повторять я свою грустную историю, но каждый раз — с гордостью за отца.

— Зачари Верн? Я слышал о нем. — Монте пристально смотрел на меня. — А сам-то ты как? Имея таких врагов, ты должен хорошо уметь стрелять.

— Я умею. И кажется, все делаю правильно...

— Тебе, мальчик, пригодится моя помощь, — решил Мак-Калла. — Не отказывайся от нее и станешь одним из самых метких стрелков. На этот счет можешь не сомневаться.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил я.

Финней и Монте расстелили постели на полу возле очага, а я пошел в свою старую спальню, осторожно прикрыв за собою дверь. Уже лежа в постели и засыпая, я, не мигая, глядел на потолок, скрытый темнотой, и вспоминал Мегги.