Луис Ламур - Одинокие боги

Мне Калла сказал, что незнакомец, оставивший след, по его соображениям, должен быть ростом примерно восьми футов. Такое казалось маловероятным, хотя во мне самом было около шести и я еще продолжал расти. Мне никогда не приходилось видеть такого человека, разве что в легендах упоминались такие огромные люди.

Проходя мимо оставленного следа, я наклонился и стал внимательно вглядываться в него, не в состоянии избавиться от чувства, что он оставлен намеренно, поскольку до сих пор подобных отпечатков ноги нигде не появлялось. Он был оставлен для меня и означал знак или намек на что-то.

В ожидании появления индейцев мы не сидели сложа руки. Джакоб учил меня искусству плетения арканов. Монте тоже знал это дело, но предпочитал работать с конским волосом: так делали арканы техасцы. Прислушиваясь к разговорам Джакоба и Монте, я многое узнал о повадках диких лошадей и охоте на них.

Как-то вечером возвратившийся из лавки Мак-Калла возвестил:

— Оказывается, мы тут не одни, я хотел сказать, у нас могут появиться соседи.

Мы в недоумении смотрели на него, ожидая дальнейших разъяснений.

— Пауло Вевер! Он движется по направлению к нашему дому и через некоторое время будет здесь.

— А, это один из тех, кто живет в горах, — заметил Джакоб. — Я встречал его. Пауло неплохой человек.

— Это еще не все. С ним еще один по имени Секстон, друг старого Хуана Антонио. Они занимаются торговлей, охотой и тому подобными делами. — Монте посмотрел на меня. — Оказывается, Пауло был знаком с твоим отцом, Иоханнес, когда тот скрывался от старика.

Сказанное не вызывало сомнений: наверное, так оно и было, они оба неплохие люди, но в глубине души я почему-то сразу невзлюбил их. Ревновал, что ли, к моим индейцам, моим каньонам и пустыне? Знал, что, если сюда придет много людей, моя пустыня не останется уединенной, перестанет быть пустыней? Эти мысли до того разозлили меня, что я встал и вышел из дома. Небо затянули облака, с гор подул холодный ветер.

Придет много людей, продолжал растравлять я себя, заполнят пустыню... Что будет с Одинокими Богами? Куда уйдут духи древних людей? Спрячутся в старых деревьях и скалах? Или, лишившись почитания, к которому привыкли, постепенно угаснут? Исчезнут?

Вернувшись в дом и не объясняя своего раздражения, я сказал:

— Полагаю, что так непременно и случится, но мне не хотелось бы, чтобы наша страна пустыня полнилась новыми людьми. У меня такое ощущение, будто мы теряем что-то очень важное, невосстановимое уже.

Джакоб понимающе кивнул.

— Мне знакомо это чувство. Со мной происходит подобное, если на своей заветной тропе я встречаю вдруг незнакомого всадника. Но мы не должны ревновать, Ханни. Пустыня — это место для всех.

— Здесь что-то принадлежит только мне, Джакоб, — не согласился я с ним. — И я непременно должен отыскать это, пока не поздно. Что-то, связанное лично со мной.

Финней долго молчал, обдумывая мои слова, и, наверное, тронутый моей откровенностью, сказал:

— Твои родители нашли здесь друг друга. Верн рассказывал мне. Им пришлось бежать в пустыню, но здесь они обрели счастье, счастье в любви. Пусть оно и не было долгим, но оно было. И пусть это останется с тобой, малыш, на всю жизнь.

Отец и мать жили во мне всегда. А теперь я почему-то вспомнил и о Мегги. Где она теперь? Что делает? Я улыбнулся темноте за дверью. Как же все глупо! Почему она должна Думать о каком-то мальчишке? Я для нее просто одноклассник, сидевший недолго рядом с ней в школе и боявшийся даже заговорить, смущавшийся одного ее присутствия и красневший, если она смотрела на меня, что, к сожалению, делала очень редко.

Как мой отец познакомился с мамой? Краснел ли он, как я? Сомневаюсь. Он всегда казался таким уверенным в себе. А я несколько месяцев просидел рядом с Мегги и ничего не сказал, хотя, может быть, какая-то искра все же вспыхнула между нами?.. Мы оба читали лучше всех в классе, и Томас Фразер часто заставлял нас читать вслух по очереди, сначала одного, потом другого. Но этого, конечно, я понимал, было недостаточно.

На следующее утро, испытывая беспокойство из-за того, что до сих пор не появлялся Франческо, я не выдержал, оседлал лошадь и поехал в лавку. И не успел поставить ногу на ступеньку, как из ее дверей мне навстречу вышел человек. Это был... Флетчер.

Он самодовольно улыбался, и я тут же разозлился, увидя его наглую улыбку.

— Давненько ты не попадался мне на глаза, парень! — злорадно сказал он. — Интересно, зачем это ты отправился назад, в пустыню?