Луис Ламур - Одинокие боги

Ваши предки, сеньор, и земляки были людьми гордыми. Исследователями, воинами... А кто вы, сеньор? Что у вас за душой, кроме пустых амбиций? Вы ничтожество!

Мисс Нессельрод увидела вдруг, как юноша, по ее просьбе осматривавший дом, повернулся и незаметно выскользнул на улицу. За ним неожиданно последовали остальные.

Дон Исидро еще пытался что-то произнести, но прежде чем смог подыскать нужные слова, мисс Нессельрод властно приказала:

— Уходите прочь! И не пытайтесь больше приблизиться к моему дому, иначе я застрелю вас. Или спущу на вас собак. Иного вы не заслужили.

Дон Исидро обернулся, но за его спиной не оказалось ни души. Пошатываясь, еле передвигая ноги, он подошел к двери и шагнул в темноту ночи.

Келсо убрал ружье.

— Я восхищен вами, мадам! Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного. Вы отстегали его как паршивую собачонку.

— Прошу прощения, мистер Келсо. Я не хотела проявлять несдержанность, но сорвалась: Иоханнес такой хороший мальчик, и его родители... А тут явился сам дьявол во плоти! Сам дьявол!

— Да, мадам! — Келсо был явно в замешательстве. — Представляете, что вы сотворили с этим гордецом? Вы отхлестали его, мадам! И сделали то, чего не в состоянии была сделать и дюжина пистолетов. Вы совершенно уничтожили этого гордеца!

А его люди?.. Уверен, они уйдут от него немедленно, мадам. Не станут служить человеку, которого вы выставили перед ними во всей его красе, уличили в трусости и слабости. Когда он вернется на свое ранчо, там никого из них уже не будет. И знаете, мадам? Ставлю доллар, он в результате останется один! Ведь такого с ним не случалось ни разу! Стоило ему лишь пошевелить пальцем, как он всегда получал желаемое. Сейчас он поднимет руку, но никто не придет на его зов.

— Неужели такое может случиться?

— Да, мадам. У людей, служащих ему, есть собственная гордость. Они готовы следовать за своим господином, когда тот купается в лучах славы. А коли этого нет, у них ничего не остается. Они уйдут от него, мадам, — повторил Келсо. — Я уверен.

Отыскав в темноте своего жеребца, дон Исидро в изнеможении прислонился к нему. Его рассудок отказывался понимать только что случившееся. Никто никогда не решался перечить ему, разговаривать столь смело и неуважительно.

Да как она посмела говорить такие вещи? Пользуется тем, что женщина и ей нельзя бросить открытый вызов?

Он на ощупь, впотьмах нашел стремена, с трудом взобрался на лошадь и осмотрелся, ища глазами своих людей.

Никого рядом не было. Он остался один.

Вот дураки! Бестолковые! Подумали, наверное, что он отдал приказ уезжать.

— Андрее! Педро! Сюда! Мы уезжаем! — крикнул он в ночь.

Ответа не последовало.

Недоумевая, он снова огляделся. Глаза привыкли к темноте. Но никого! Вероятно, отправились в город выпить, подумал дон Исидро. Внутри возникла вдруг какая-то пустота, камнем давившая на желудок. Он повернул коня в направлении дома.

— Эта женщина... — вслух проговорил он, не в состоянии успокоиться. — Как она посмела! — Содрогнувшись, снова вспоминал и вспоминал недавнее. — Ведьма, вот она кто! Ведьма!

Он опять оглянулся. Один на темной дороге. Никто не следовал за ним, не раздавалось привычного топота сопровождавших его всадников.

Он въехал в темный тихий двор. Спешившись, дон Исидро поискал глазами человека, который должен был подхватить под уздцы его жеребца. Но и тут никого не оказалось. Из окон дома лился свет, а вокруг стояла мертвая тишина.

— Педро! — окликнул он в отчаянии еще раз.

Пока привязывал жеребца к железному кольцу, никто так и не вышел помочь. Тогда дон Исидро пошел к дому. В тишине двора гулко отдавались шаги, и он все еще никак не мог понять, почему его никто не встречает.

К горлу подкатил комок. Что о нем теперь подумают? Ведь эта Нессельрод, предупреждала сестра, респектабельная женщина, которую уважали здесь не только англичане, но и люди его круга.

Его круга?.. Его круг... Это калифорнийцы или мексиканцы? А ведь он прибыл из Кастилии. Он был...

Дон Исидро почувствовал подступавшую тошноту. Какой-то абсурд, думал он. В свое время покинул Кастилию, чтобы скрыться от насмешек общества — ведь все начали бы, узнай истинную правду, сплетничать, насмехаться... И он бежал от позора, которого наверняка не смог бы пережить. Приехал сюда, в Калифорнию... Этот американец, этот нищий моряк! Он осмелился познакомиться с его дочерью, Консуэло, заговорить с нею...

Зайдя в дом, дон Исидро открыл буфет, налил бокал вина, осушил залпом. Потом второй. Наполнив третий, с бокалом в руке подошел к креслу и упал в него.