Луис Ламур - Одинокие боги

Мне ответил худой жилистый человек с рябым лицом. Он хищно улыбнулся, под аккуратно подстриженными черными усами блеснули ослепительно белые зубы.

— Мы ищем пропавших лошадей, — объяснил он, — и, кажется, наконец нашли их.

— Вам повезло, — заметил я. — От нас тоже не отвернулась удача. Мы отловили диких лошадей и объездили их. Теперь вот хотим отвести их в Лос-Анджелес.

— Кажется, в этом наши желания расходятся, — ухмыльнулся черноусый.

Один из индейцев, скрывавшийся в зелени кедра, взвел курок. Звук получился слишком громкий и отчетливый. Я увидел, что бандиты с удивлением стали оглядываться по сторонам.

С того места, где они остановились, кроме нас четверых, никого не было видно. Теперь им стало известно, что нас больше, но сколько именно, вряд ли догадывались.

Мое сердце билось медленно. По лбу продолжал струиться пот, хотя я, как ни странно, не испытывал ни малейшего волнения, напротив, мною овладели вдруг странное спокойствие и расслабленность.

— Какой чудесный день, — невозмутимо констатировал я. — Дорога свободна, можете ехать дальше.

— Отдавай нам своих лошадей! — неожиданно рявкнул рябой. — Тогда останешься в живых.

— Мы наблюдали, как вы приближались. — Улыбка и невозмутимость не сходили с моего лица. — И решили поспорить: Селмо, он позади вас, утверждает, что мы сможем за раз, с первого залпа, уложить двенадцать ваших людей. Я менее кровожадный и думаю — не менее десяти. Остальных — со второго захода.

— Десять, — подтвердил Монте. — Мы уложим десятерых! Они на виду, а наши мальчики — в укрытии.

— Мы превосходим вас численностью, — запротестовал рябой.

— Послушайте. — Улыбка слетела с моего лица. — Вы разумный человек, и если бы были игроком, то я бы поставил три к одному, что вы не правы. Но с вас денег не получишь, так как три ружья нацелены точно на вас. Это плохо, поскольку я хотел бы оставить вас для себя.

Он стрельнул глазами влево и вправо. Я видел, что он взглянул на Монте раз, другой, и мне стало ясно: он узнал его.

Мое ружье было направлено в их сторону, но ни на кого — конкретно.

— Знаете, — во мне все еще теплилась надежда, — какой сейчас удивительный момент? Я разложу вам все по полочкам! Вы разворачиваете лошадей, спокойно уезжаете и живете еще много-много лет. По обратной дороге вы встретите немало прекрасных женщин, вино и виски будут веселить вас... Если же решите остаться, впереди — море крови и земля, окрашенная ею.

— Слишком много говоришь, черт тебя побери! — крикнул рябой, но я интуитивно почувствовал, что он уже ищет пути к отступлению.

— Всего лишь хочется жить, — откровенно признался я. — Но если вы не повернете лошадей, многие ваши люди погибнут. Большинство моих останется целыми и невредимыми, потому что вы даже не видите их.

Неожиданно я обезоруживающе улыбнулся:

— И почему бы вам не спасти мне жизнь?

— Спасти тебе жизнь?

— Конечно! Как и вы, я стою на открытом месте. Мы собираемся начать перестрелку. Так почему бы вам и в самом деле не спасти мне жизнь, повернув ваших людей обратно?

Мгновение он смотрел на меня неподвижным взглядом, потом поднял руку.

— Adioc! — произнес он и вдруг неожиданно поскакал прочь. Остальные последовали за ним.

Мы замерли на своих местах, держа ружья наготове, внимательно наблюдая за ними. Отъехав довольно далеко, кое-кто начал оглядываться. Я поднял руку — их предводитель поднял в ответ свою.

— Что за чертовщина? — Монте в сердцах сплюнул. — Думал, нам не миновать жаркой схватки.

— Стрелять друг в друга никогда не поздно, — философски заметил я, — но существуют ведь и иные способы...

— Мы не превосходили их численностью, — заметил Джакоб.

— Но ведь он не знал этого. Мы видели, чем располагал он, а вот ему о нас не стало известно ничего! К тому же наши люди были не на лошадях и ближе к земле, что давало им преимущество перед всадниками.

Мы подняли табун и погнали его дальше. Прошел день, другой: заметно, по мере нашего продвижения, все менялось вокруг. Ландшафт становился изломанным. Равнины и пологие холмы сменила гористая местность; словно ощетинивались по мере нашего приближения гребни гор, острые скалы.

— Здесь бывают землетрясения? — спросил я.

— Да, случаются, — не успокоил меня Джакоб.

Рамон, прислушавшись к нашему разговору, добавил:

— Да, земля здесь нередко дрожит. Но в скором времени должно случиться сильное землетрясение. Как знать, может, в этом году, а может, в следующем... Старые люди предсказывают, что оно будет ужасным.