Луис Ламур - Одинокие боги

— Разведчик, — пояснил Монте. — Он хочет прочесать окрестности.

Табун вела темно-серая кобыла. Она была старой и когда-то, видно в юности, давно объезженной. На ее бедре стояло странное тавро, которое мы никак не могли рассмотреть. Когда она будет линять, его станет лучше видно.

— Ты собираешься объезжать черного жеребца? — поинтересовался Монте.

— Рано или поздно, — ответил я. — Когда придет срок...

— Дай ему побольше времени, — посоветовал Монте. — Он воин, ему надо привыкать к неволе постепенно...

Мы гнали табун на большой скорости, и Джакоб говорил:

— Пусть они устанут в пути. Мы устроим привал тогда, когда они будут отдыхать.

Старая дорога, по которой мы передвигались, вела через холмы, где повсюду, будто нарочно, были разбросаны огромные валуны; кое-где попадались дубы и земля была твердой.

Селмо подгонял отставших лошадей. Мы с Монте отошли немного в сторону, чтобы дать дорогу.

— Ты когда-нибудь принимал участие в вооруженной схватке, парень? — почему-то поинтересовался он.

— Пару раз пришлось, заряжал ружья для отца и мисс Нессельрод.

— Для нее? — удивился он. — Мисс умеет стрелять?

Я рассказал ему об индейце, которого она прикончила, когда тот попытался забраться в фургон.

— И он был не единственным, — сказал я. — Она умеет это делать.

— Будь я проклят! Я-то думал, что она падает в обморок от одного вида крови!

— Только не она, — поспешил разуверить я.

После полудня табун стал двигаться медленнее, и мы разрешили животным пощипать травки. Рядом оказалось небольшое озерцо. Лошади поели и напились воды, потом мы опять продолжили путь.

Алехандро появился так же внезапно, как и исчез, когда мы уже собирались разбивать лагерь. Рядом оказался старый загон, сооруженный из камня и жердей. Дав лошадям возможность немного успокоиться, мы загнали их туда, благо места для всех было достаточно. Каждый из нас поменял лошадь, оседлал ее и привязал неподалеку, чтобы иметь под рукой на случай опасности. Я выбрал темно-серую кобылу в яблоках, которую приглядел давно.

Монте развел небольшой костер, Франческо присел рядом.

— Они придут, — неожиданно сказал он.

— Ты что, видел их?

— Они придут, — повторил он, как заклинание. — Или вечером, или завтра.

Мы, конечно, понимали и были уверены, что они не замедлят явиться, поэтому были готовы к встрече. Пока еще не совсем стемнело, я взял две маисовые лепешки и пошел к загону. Протянул половину лепешки кобыле, стоявшей рядом с черным жеребцом, потом предложил кусочек и ему. Он сделал было шаг вперед, но тотчас отскочил, словно одумавшись, в сторону. К лепешке опять потянулась кобыла, но я не отдал.

Ко мне подошел Франческо.

— Рядом мохавы!

— Мохавы? Индейцы? — удивился я.

— Их десять или двенадцать человек.

Мохавы? Интересно! Работали ли они на Флетчера? Или у них была своя корысть? Скорее всего, именно так. Но если так, знал ли Флетчер об их присутствии здесь?..

Обойдя загон, я вернулся к костру, налил кофе, взял несколько маисовых лепешек и отошел.

Когда появился Джакоб, я сообщил ему то, о чем рассказал только что Франческо. К нам подошел Монте и опустился по обыкновению рядом на корточки.

— Что ты думаешь об этом? — посмотрел он на Джакоба.

— По-моему, у нас есть в запасе часок, чтобы передохнуть, а потом погоним лошадей дальше. Алехандро сказал, что в часе езды отсюда есть неплохое местечко, где много свежей травы и ручей. Костер оставим гореть. — Джакоб поднялся на ноги. — Пойду скажу ребятам.

— Ты согласен с таким решением? — повернулся ко мне Джакоб.

— Конечно! — Меня одолела зевота, и я, прикрыв рукой рот, посмотрел на звезды: ночь обещала быть довольно светлой.

Из темноты бесшумно возник Рамон, снял с углей закопченный кофейник и налил себе кофе, присев рядом со мной.

— Так чего же ты хочешь? — в который раз спрашивал он меня, будто продолжая наш нескончаемый разговор.

— Стать настоящим человеком.

— Что это значит?

— Пока не знаю. Человек учится всю жизнь, но всего так, увы, и не удается узнать.

— Так ты вернешься назад, к горам и пустыне?

— Да, — ответил я, посмотрев на восток, где уже занимался рассвет, потом на запад, на неровные очертания гор, которые скоро осветят первые лучи солнца.

Я опять подумал о Мегги, потом вдруг без всякой связи вспомнил таинственного похитителя книг.

— Вы знаете дом Тэквайза, в котором я жил? — внезапно задал я ему вопрос.

— Я знаю этот дом. — Рамон допил кофе и замолчал, наблюдая, как и я, за верхушками гор, освещенными занимавшейся зарей.