Луис Ламур - Одинокие боги

Сколько предостережений я уже слышал, но мне ничего не нужно было показывать. Все написано на этом гордом красавце, стать сквозила в каждом его движении!.. Он, конечно, хитер и выжидал свой час, чтобы вырваться и увести за собой табун. Иногда я рвал возле речки сочную зеленую траву и перебрасывал ее через забор загона. Его «приближенные» подходили и брали ее, но сам черный жеребец — никогда.

Когда ночью выпадала моя очередь дежурить, я подходил совсем близко к загону, чтобы иметь возможность рассмотреть лошадей получше. Они быстрее меня, в случае чего, чуяли беду, поэтому проще было любоваться животными, чем настороженно вглядываться в темные, таящие опасность кусты. Иногда я пытался заговорить с ними, обращаясь, конечно, к черному жеребцу, и, мне казалось, тот прекрасно понимал это.

Мне приходилось встречать людей, считавших лошадей неумными животными. Но, уверен, тупая лошадь могла принадлежать только тупому хозяину. А в дикой стране всадник и его лошадь нередко превращаются в единое целое. Хозяин беседует с ней, будто с другом, и лошадь внимательно слушает; и, хотя хозяин не всегда понимает ее, между ними существует невидимая связь.

Черный жеребец был диким и вольным всю свою жизнь, но иногда я сомневался в этом. Порой мне казалось, что он уже кому-то принадлежал, — может быть, в ранней юности.

Каждое утро мы отлавливали по нескольку лошадей и выпускали из загона: ведь в процессе обучения кое-кто из них начинал брыкаться и мог вывести из равновесия остальных. Монте Мак-Калла — первоклассный мастер своего дела. Алехандро тоже неплохо умел объезжать лошадей, ему часто приходилось этим заниматься, пока работал на врача. И каждый делал это по-своему.

Как-то вечером, поужинав, мы услышали приближающийся топот копыт. Джакоб остался возле огня, а я и Монте отправились к отдыхающим кахьюллам, которых скрывала темнота.

Через какое-то время послышался голос:

— Привет, лагерь! Не угостите ли кофейком?

— Подъезжай! — разрешил Джакоб. — Но, смотри, очень осторожно! Держи руки на свету!

При отблесках костра незнакомец оказался высоким и очень тощим, с воровато бегающими глазками. Под ним был темно-серый мерин, но, отметил я, позади седла не оказалось свернутого в рулон одеяла.

— Спешивайтесь и присаживайтесь к огню, — сдержанно пригласил Джакоб. — Остался кофе и немного еды, мы только что поужинали.

— Спасибо, великое спасибо! Я целый день в седле, устал и ужасно голоден.

Из темноты, сбоку от незнакомца, неожиданно появился Монте с ружьем в левой и с пистолетом в кобуре на поясе — возле правой. Так же неожиданно возникли Франческо и Алехандро. Остальные, мы знали, замерли невидимые, в темноте, ничем не выдавая своего присутствия. Диего, полагаю, оставался с лошадьми. Селмо тоже.

Незнакомец подошел к костру, осмотревшись быстрым взглядом. Вид мужчин, вышедших из темноты, заставил его заметно занервничать. Можно было поручиться, что он ведет им подсчет.

— Еду из Лос-Анджелеса, — начал он, хотя никто ничего не спрашивал, — вот... собираюсь в Колорадо.

— Ну, — заметил Монте, — с тех пор, как на севере нашли золото, многие едут туда.

— Золото там, где ты ищешь его, — беззаботно отметил незнакомец. — Полагаю, те, кто ищет золото, захотят есть. Поэтому думаю пригнать туда стадо коров. Не важно, нашел ты золото или нет, есть захочешь в любом случае.

Опять никто не ответил ему. Незнакомец выпил кофе, и, казалось, решил продолжать свой монолог, но как-то сразу изменил вдруг свое решение. Молчание становилось тягостным. Нехотя он все же заговорил снова.

— Видел вон там загон, — кивок в сторону загона. — Отлавливаете диких животных?

— Да, — сказал Джакоб. — Ловим и выбраковываем.

— Здесь тоже должно быть... золото. Парень, — кивок в мою сторону, — знает, где его искать.

— Как вы уже сказали, — поднял тяжелый взгляд Джакоб, — золото там, где ищешь его. Мы предположили: раз в этих краях в самое ближайшее время появятся много новых людей, всем понадобятся лошади.

— Индейцев не встречали? — наивно, будто ни о чем не догадываясь, спросил я. — Имею в виду мохавов или пиютов? Здесь очень беспокойно, когда они появляются в округе. Хотя... — в голосе моем появилось сомнение, — они не часто посещают эту сторону Техачапи.

Он оглянулся, будто увидел меня в первый раз.

— Почему же?

— Суеверия, — пояснил я. — Или то, что мы подразумеваем, говоря о них. Индейцы не любят духов оттуда, — я показал рукой на Техачапи. — Заколдованная страна!