Макс Брэнд - Улыбка сорвиголовы

Денни спешился и постучал. Из-за двери выглянула женщина в полосатом халате. Она посмотрела на незнакомца, нахмурив брови, но без видимого страха.

— Вы бродяжничаете, молодой человек? — спросила она.

— Мадам, — отозвался Кадиган, — я выехал из Гормана прошлой ночью, но потерял дорогу и скакал все это время наугад, не зная, где нахожусь. Я пытался вернуться в город, но понял, что не найду обратной дороги.

— Все не так уж плохо, — обнадежила его фермерша. — До Гормана отсюда рукой подать, если ехать через горы.

— В самом деле? — Кадиган изобразил удивление, услышав эту неприятную новость.

— Около пяти миль, — подтвердила хозяйка дома.

Ее глаза скользнули по фигуре Кадигана и остановились на его ботинках, сделанных на совесть, хорошего качества. Это убедило женщину, что она имеет дело не с бродягой.

— Оставь свою лошадь и дай ей что-нибудь перекусить. Впрочем… — Женщина решила позвать мужа. — Эй, Том, выходи и позаботься об этом парне и его лошади.

Кадиган тут же нашел предлог и выскочил во двор; он не хотел, чтобы фермер увидел сидевшую на страже собаку-монстра. Но Барни исчез. По-видимому, он ушел навсегда, когда увидел, что след вновь обретенного хозяина опять затерялся в доме людей. Покормив лошадь, Денни решил негромко позвать пса. Никто не отозвался, но сзади произошло какое-то настораживающее движение. Резко обернувшись, он увидел стоявшего перед ним гиганта и протянул руку, которую Барни преданно лизнул.

Когда хозяин опять исчез в доме, Барни остался ждать его снаружи. Сидя в кухне и наслаждаясь теплом, Кадиган болтал с женой фермера об урожае ячменя, а она тем временем замесила тесто для печенья, раскатала его, вырезала кружочки и выложила на смазанный жиром противень. Дверца печки захлопнулась, а женщина все продолжала рассказывать про ячмень, про себя и своего мужа Тома. Фермер наконец появился в дверях — высокий, усталый, худой человек с выпиравшим кадыком, который ходил вверх и вниз, в то время как он говорил. Они жили здесь одни, держали нескольких коров, выращивали ячмень и пшеницу, экономили на всем, боясь тяжелой зимы в горах.

Завтракали на кухне — единственной теплой комнате в доме. Когда все уселись за стол, разразилась драма.

— Когда ты уехал из Гормана? — поинтересовался фермер.

— Поздно вечером, — ответил Денни уклончиво.

— А ты не слышал об этом парне, Кадигане?

Кровь застыла в жилах беглеца.

— Что-нибудь случилось? Имя-то мне знакомо.

— Еще бы… Мы все о нем слышали. Каждый знает, как он смело встретил Ланкастера и тот теперь повсюду ищет его. Но оказывается, этот парень не очень-то хорош. Ограбление того поезда — его рук дело!

Кадиган вздрогнул. Вот оно… Вот какое преступление приписали ему!

— Он это сделал? — переспросил Денни.

— Не сомневайся. Ребята шерифа нашли деньги в его комнате под подушкой. Глупо прятать в постели семь сотен долларов, скажу я тебе. Несколько парней из Гормана проезжали здесь уже после полуночи и заскочили к нам на чашку кофе. Они все и рассказали. Кстати, этот Кадиган взял себе в помощники того самого дьявола в собачьем облике, который, что твой волк, убивает скот. Барни, что ли… Говорят, приручил его за несколько часов. Это не пустячное дело, верно?

— Верно, — подтвердил бедняга, тяжело дыша.

Ему подробно перечислили все подвиги Барни. После яичницы с ветчиной разговор опять переключился на него самого.

— Эти ребята из Гормана ищут парня, высунув язык, — торжественно сообщил Том. — Железная дорога предлагает довольно аппетитное вознаграждение за арест грабителей.

— А как он выглядит? — спросил Кадиган. — Я не очень-то жажду встретиться с ним.

— Примерно твоего возраста… и ростом такой же. По крайней мере, так мне его описали, — ответил Том. — Налей мне еще кофе, Марта.

Марта потянулась за кофейником, но внезапно опустила руку и вскрикнула, выглянув в боковое окно кухни. Денни обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть зловещую тень и огромную свирепую морду Барни, которая тут же исчезла. Пес, наверное, решил заглянуть в дом и убедиться, что с хозяином все в порядке.

Теперь не оставалось никакой возможности скрыть правду, которая, казалось, поразила и мужа и жену в один и тот же момент. Фермер вскочил на ноги, но так и остался стоять, замерев от ужаса; бедная Марта съежилась в кресле — оба они смотрели на Кадигана с невыразимым страхом. Кровь сначала ударила ему в голову, но потом волнение схлынуло, и он ощутил себя невероятно спокойным.