Макс Брэнд - Улыбка сорвиголовы

— Смотри, парень, если тебе что-то известно…

— Это только намек, предупреждаю.

— Кто дал тебе его?

— Я не могу его выдать. Кроме того…

— Билл, я должен узнать все.

— Нет-нет, не настаивай, Эндрюс. Видишь ли, парень, на которого падают подозрения, не является моим другом. Скорее даже это враг. Люди скажут, что я указал на него только для того, чтобы не встретиться с ним лицом к лицу.

— Чтоб ты был здоров! — воскликнул шериф. — Ты имеешь в виду Кадигана?

— Тебе уже доложили? — с жаром спросил Ланкастер. — Сказали, что у меня кишка тонка, чтобы противостоять ему?

— Не обращай внимания на то, что болтают глупцы. У тебя есть какие-то доказательства вины Кадигана?

— Увы! Но у меня нет и обратного. Я не обвиняю Кадигана, потому что это лучше сделать иначе — с револьвером в руке. Тебе понятно?

— Конечно. Но ограбление… Ланкастер, ты должен рассказать! Я не могу арестовать Кадигана, не имея достаточных улик.

— Больше ни слова, шериф! Мой язык связан обещанием. Кроме того, может быть, ничего и нет, а я накликаю беду на невиновного человека. Не хотелось бы делать этого, Джеф, при всем уважении к тебе. Ты из тех людей, которые всегда были мне по душе, Эндрюс. Мне нравится, как ты мыслишь, как делаешь выводы. Но я никогда не соглашусь обвинить невиновного, даже для тебя!

Шериф ответил на эту красноречивую тираду приглушенным фырканьем.

— Ну что ж, — кивнул он. — Я не могу заставить тебя говорить против твоей воли. Но клянусь, ты все равно проболтаешься! Чертовски странная манера заботиться о моей пользе, Ланкастер. Скажи мне прямо, к чему навлекать подозрения на Кадигана, не имея на то оснований?

Ланкастер явно ждал этого вопроса и от нетерпения чуть ли не начал глотать слова.

— Видишь ли, я не могу читать чужие мысли и не стану учить тебя, что следует сделать. Но мне известно наверняка, что на твоем месте я тут же начал бы расследование. Арестовал бы Кадигана, обыскал его, причем быстро, потому что, если ты не сделаешь этого, я прикончу его из моего револьвера, шериф. Слишком много слухов курсирует о том, что я боюсь разборки с Кадиганом, и мне необходимо поставить точку. Пусть увидят, как я работаю. Меня забудут, вместе со всеми моими делами, но ты… Ты должен немедленно арестовать Кадигана и пошарить в его карманах, в комнате… Если он один из тех мошенников, то, вероятно, захватил часть украденного с собой. Логично?

— Вполне логично, — пробормотал шериф. — Кстати, почему бы не начать прямо сейчас, пока его нет в номере? Может, удастся найти что-нибудь стоящее и позабавить хозяина. Но этим ребятам не привыкать к сюрпризам, парень. Ничего подобного! Всегда найдут способ сделать чистосердечное признание и отвести от себя подозрение, если увидят, что тебе что-то известно! Этот обаятельный мерзавец Кадиган — что у него на уме?

Было около полуночи, когда Кадиган зашевелился во дворе дома Морриса; хотя он ничего не ел с полудня, но не чувствовал голода. Если бы даже он замерз, то холода все равно не ощутил бы, равно как и одежды на себе. Каждую клеточку его тела переполняло неизбывное счастье и полное удовлетворение. Впервые в жизни он приблизил к себе другое существо, которое могло прийти по первому его зову и оставаться с ним, если он прикажет сделать это.

Теперь, когда он поднялся на ноги, Барни стоял рядом и веревка была больше не нужна. Кадиган вышел со двора, и Барни затрусил рядом, изредка касаясь своей гигантской головой ноги хозяина. Но Денни продолжал держать пса на привязи. Кто знает, как он поведет себя, если кто-то посторонний осмелится приблизиться к нему?

Они поспешили по улице по направлению к гостинице. Кадиган намеренно выждал, пока не наступила ночь и в вестибюле не рассеялась толчея. Свет масляной лампы падал на стоявший в центре стол, за которым уже никого не было. Приезжие, как правило, не появлялись в Гормане ночью. Кадиган пошел вперед, слегка натянув поводок, и пес, вопросительно заглянув ему в лицо и слегка помахав хвостом, последовал за ним.

Ему не очень-то нравилась затея хозяина. За свою долгую лесную карьеру дикий пес отлично усвоил несколько важных вещей, которых надо бояться. Если он шел по следу рыжей рыси, даже очень крупной, отступать с поджатым хвостом не имело смысла, потому что мощные челюсти Барни могли справиться с целой сворой домашних собак, не говоря о кошке. Если пес чуял запах могучего волка, то тайно преследовал зверя до тех пор, пока не увидит его, а потом гнал до полного изнурения! Когда волк выдыхался, убить его не составляло особого труда. Коварству зверя Барни мог противопоставить равные жестокость, хитрость и ловкость, подкрепленные кое-чем еще — умом собаки! Чувствуя в себе силу, легкость и проворство, он преследовал жертву ради собственного удовольствия и убивал — много раз; шрамы от волчьих зубов скрывала его густая шерсть. Итак, Барни мог убивать волков и всех меньших хищников тем более. Кстати, часто, когда наступали зимние невзгоды, он нападал и на огромного лося, кружил около него, пока не появлялась удобная возможность для атаки и решающего прыжка.